Книга Маленькое сердце, страница 70 – Лила Каттен

— Ты прав.

— Что это вообще такое? Что за отслойка?

Я попыталась ему объяснить, как можно проще, и он понял. Сказав, чтобы я и не думала выписываться, даже спустя две недели.

— Я серьезно, – отвечает на мой тихий смех. – Привезу обратно и скажу, чтобы не выпускали.

— Надеюсь, что препараты помогут и я скоро буду рядом с тобой.

— Смотри сама. А я, как сказал, так и сделаю.

Улыбка стала еще шире, но вызвала громкий зевок.

— Тебе нужно поспать.

— Как только ты доберешься до кровати, и я усну. Ты уже в пути?

— Я… – он замялся. – Думаю, мне нужно немного прогуляться. Я нескоро усну.

— Макар…

— Буду разговаривать с тобой, пока ты не уснешь, хорошо? Пожалуйста, не упрямься, – и это не было просьбой ради шутки. Я каким-то образом поняла, что ему действительно нужно пространство для мыслей. Для того, чтобы просто прийти в себя.

— Хорошо.

— Мы можем подумать об имени для малышки. Ты размышляла на эту тему?

— Пока нет, – ответила хрипло, снова зевая. – На самом деле, в голове очень много имен. Думаю, мне нужно будет, чтобы кто-то помог, иначе, я буду думать до момента, когда пойдет в садик. И когда я буду записывать ее имя, то напишу только фамилию и отчество.

— Как тебе, – тянет он, словно раздумывая. – Вот отличный пример: Левина София Макаровна.

Я вслушиваюсь в каждую букву произнесенного им предложения и… просто пропадаю. Я даже не могу объяснить, что со мной творится. У меня текут слезы из глаз, слыша его фамилию, предложенное им же имя и отчество для дочери и… это единственное, чего я хочу.

— Идеально, – выдавливаю из себя единственное слово, борясь с нахлынувшими эмоциями.

— Правда? Я могу придумать еще много…

— Нет. Я хочу, чтобы ее звали так, несмотря ни на что.

— Несмотря ни на что? – он цепляется за эту фразу, ведь я произнесла ее не просто так.

Есть вероятность того, что выживет из нас двоих только она. Поэтому.

— Да, – вытираю слезы. – Отныне ее зовут София и никак иначе.

— Я назвал нашего первого ребенка? Только что?

— Это так, – смеюсь сквозь слезы. – Господи, ты такой забавный.

— Счастливый, не путай.

— Правда, счастливый?

— Другого счастья и знать не хочу.

Я засыпаю спустя еще минут пятнадцать разговора с ним. Все это время я слышала хруст снега, его голос и даже не переоделась из его одежды. Я просто уснула, самым спокойным сном.

Время без него давалась сложно. Ведь обо всем узнали наши мамы, и телефонных звонков стало больше. Я отвечала то Светлане Петровне, то Маргарите Максимовне. Удивляюсь, как мне удавалось выкроить пару минут на звонки Макару.

Об имени я им тоже сказала, и теперь обе бабушки с удовольствием могли закупаться для будущей внучки. Правда, Макару все же пришлось утихомирить их пыл.

Отслойка больше не угрожала моей малышке. И так как день выписки выпадал на пятницу, ее отменили до понедельника по каким-то там правилам больницы.

Макар нашел слова, чтобы меня успокоить, поэтому я смирилась с этим.

Время подходило к четырем часам, и я вышла из палаты, чтобы найти врача и спросить, будет ли выписка сразу утром или ближе к какому-то определенному времени. Мне хотелось быть готовой стартовать отсюда при первой же возможности.

Подходя к кабинету, я услышала знакомый голос. Голос моего гинеколога. Показалось странным, что она была тут в отделении. Но подойдя еще ближе к двери, откуда звук был еще лучше, то я узнала и голос сосудистого хирурга, который присутствовал на каждом УЗИ.