Книга Маленькое сердце, страница 69 – Лила Каттен

В итоге мы засыпаем очень рано. Часов в десять, я думаю. Около того. А просыпаемся… посреди ночи.

— Макар, – кричит, Есения и я подрываюсь, не находя ее на кровати.

Дверь в ванную приоткрыта, и я без раздумий бегу туда. Она стоит над унитазом и смотрит на свое белье, быстро натягивая его обратно. Но я увидел…

— В чем дело?

— Ноет живот и тянет. Моя девочка… – она поднимает красные от накативших слез глаза и дрожит.

— Тише, детка, тише. Все будет хорошо, слышишь? Мы ее не потеряем, – подхожу и, подняв на руки, выношу из ванной, целуя ее щеку, потому что она вцепилась в меня руками и не отпускает.

Я сажаю ее на кровать, достаю свои теплые штаны и натягиваю на ее ноги.

Следом кофту от теплого костюма и носки.

Быстро надеваю на себя кофту, оставаясь в пижамных штанах, и несу ее на выход.

Напяливаю на нас куртки, шапки, сапоги, но с рук ее не спускаю и несу до самой машины.

Мы оказываемся в больнице очень быстро и когда ее забирают с моих рук, я остаюсь один, не зная, чего ждать. Но веря… Однозначно веря в то, что все будет хорошо с моими девочками.

Есения

Готова ли я была к этой ночи? К этому моменту, на самом деле? Нет.

Только после того, как страх отключил остальные инстинкты и чувства, оставшись наедине с моим подсознанием, я поняла, насколько ошибалась в том, что я сильная, что готова к последствиям. Я не готова. Сложно даже осознать тот факт, что ты на грани. А потом оказывается, что это будто проверка твоих границ. Потому что, момент не наступил. Тебя испытывает сама жизнь, будто ты ее любимая марионетка.

Причиной боли и всей этой госпитализации стала отслойка плаценты. Не самая лучшая причина и не облегчает ни капли тяжесть на душе, пережитого ужаса, когда проснулась и почувствовала неладное. И все же, мы с дочерью живы. С нами все будет хорошо… на данный момент.

Так как меня положили в патологию, сюда подняться Макар не мог. Но я знала, что он был все еще внизу, где меня и забрали с его рук. Я могла лишь догадываться, в каком он там состоянии. Мы даже телефоны оставили дома. Поэтому я написала ему записку со списком вещей, которые мне тут понадобятся на целую неделю, и сказала: «Спасибо» за поддержку и такую быструю реакцию.

Его не было полтора часа или даже больше. Все что я знала, это долгое ожидание, которое, по моему мнению, длилось остаток ночи не меньше.

Я была уставшей, но ни за что не смогла бы уснуть.

В палате я легла на больничную постель и не переставая гладила живот, в котором уютно улеглась и уснула моя девочка. Меня окружал запах Макара, потому что он надел на меня свои вещи. И боже, как же он меня успокаивал.

Как только мне принесли вещи, я нашла телефон, спрятанный в халате, и позвонила ему.

— Наконец-то, – выдохнул он, ответив прямо в ту же секунду, как я услышала первый гудок. – Господи, как же я испугался. У меня до сих пор сердце стучит как бешеное.

— Спасибо тебе за все.

Он промолчал. Я слышала только хруст снега под его ногами и тяжелое, очень глубокое дыхание.

— Как же я рад слышать твой голос, детка, – признался он так тихо, что я с трудом поняла его слова.

— Все хорошо, слышишь?

— Хорошо?

— Относительно. Это была отслойка, поэтому придется полежать тут недели две минимум.

— Плевать, даже если ты пролежишь там остаток беременности. Главное, чтобы все было хорошо.