Книга Маленькое сердце, страница 64 – Лила Каттен

— Значит, используешь меня как пропуск?

— На самом деле, я сказал, что я тебя так люблю, что если они меня не пропустят, то меня хватит удар, – он театрально хватается за сердце и корчится, но при этом целует меня несколько раз.

— Ну все, хватит. Тебе здесь, правда, нельзя находиться.

— Я понял. Тогда идем со мной, я не хочу сидеть один в зале.

— Написал бы заранее, чтобы собраться успела.

— Хотел сделать сюрприз.

— Спасибо, – быстро чмокаю его в губы и выставляю за дверь кабинета.

Каждый уходящий день заставлял меня, так или иначе, нервничать. Как бы я ни настраивалась на позитив, страх стал моим соседом. Никто не хочет умирать. Никто не думает, что это нечто настолько реальное, живущее внутри.

Я не сомневаюсь в решении. Я просто хочу, чтобы эти недели прошли поскорее и все наконец закончилось. Я с нетерпением жду того самого утра, когда страх останется позади и больше никогда не вернется в мою жизнь.

Ожидание – суровое испытание.

Ожидание худшего в надежде на лучшее – еще более жестокое.

Я ожидала. Жила каждый день, стараясь не нервничать. Вроде бы получалось.

Но из раза в раз приходя на УЗИ, меня почти выворачивало от страха. На самом деле, стоило опасаться моего ежедневного состояния, прислушиваться к себе. Но я все равно боялась этих самых вторников.

Но я находила позитив в другом. Помимо того, что со мной рядом был прекрасный мужчина, я находила успокоение в шевелениях моей малышки.

Сравнить эти ощущения с чем-то я не могла. В голову не приходило ничего. Это просто прекрасно, вот и все.

Вторым прекрасным в этом всем был Макар и его ежедневный ритуал.

Мы просыпались в одно и то же время. Он опускал руку и шептал: «Доброе утро моим любимым девочкам».

Это каждый раз заставляло ощущать слезы в глазах.

Впрочем, этот ритуал и остальное, тяготило меня. Оно объединялось в одно слово, которое я ненавидела – секрет.

Я не могла рассказать никому о том, с чем я борюсь каждый день. Даже ему… Нет! Особенно ему.

Знаю, это несправедливо к Макару, его чувствам, но… Понять причину своего молчания, я пока что не могла. Возможно, я боялась его тревоги за меня и мою девочку, а может… обличая вслух диагноз, он стал бы еще более страшным.

А может… все было гораздо проще и страшнее одновременно – мне не хотелось, чтобы два моих самых родных человека, возненавидели ребенка, ради которого я так рисковала.

Признание такой правды для самой себя, уже делало больно. Не представляю, что было б, скажи я все им.

Периодически в животе я ощущаю сильную пульсацию. Она неприятная. Когда я сказала об этом Алевтине Геннадьевне, она лишь сказала, что это «норма» для аневризмы.

Сегодня началась двадцатая неделя.

Послезавтра у меня очередное УЗИ. И приближающаяся двадцать вторая неделя маячила на горизонте, опять же нервируя.

Держа за руку Макара, мы прогуливались по заснеженным улицам города. Снега на прошлой неделе выпало очень много. Но для конца января было нормой.

— Что думаешь? – внезапно отвлек меня вопрос Макара.

— Прости? Я не расслышала тебя, задумалась…

Но он не стал отвечать. Макар развернулся ко мне лицом, преграждая путь, и притянул к себе, обхватив за талию двумя руками.

— В чем дело, Ёсь?

— В чем? Я просто не расслышала и…

— Не сейчас. Ты частенько меня не слышишь.