Книга Рок между нами, страница 35 – Юлия Ветрова

Марат перенёс новость стоически, а внешне так и вовсе флегматично. Он ни слова не сказал и даже не попытался доказать, что его песня была записана первой, так что всяко имеет больше прав находиться в альбоме, чем внезапно и скоропостижно созревший эпик Ильи. Марат промолчал, зато завелась Кира.

Несколько дней они с Ильёй скандалили до боя посуды, причём с каждым новым требованием Киры Илья всё больше убеждался в решении не пускать песню Марата в альбом. Кира к тому моменту хоть и знала Илью больше года, но ещё не успела осознать, насколько упрям и бескомпромиссен этот человек. Если бы она задумалась и осмыслила все прошлые поступки Ильи, и если бы ей самой к тому моменту было тридцать пять, а не двадцать два, то наверняка бы заметила, что идти против Ильи – всё равно, что таранить гранитную стену. Но характер Ильи пока ещё ни разу не касался её лично, и закономерностей Кира выявить не успела.

Таким образом, альбом был благополучно усечён и ушел на реализацию. Черновая версия к тому времени уже пошла гулять по коллекциям фанатов, но продажам это ничуть не помешало.

Это был первый альбом, который разошёлся тиражом в один миллион.

Пьяных от таких цифр ребят, впрочем, очень скоро шокировало второе событие.

Когда Илья принёс Дашкову кассету с черновыми записями шести песен, которые они с Виталиком написали в последнем турне, Дашков сделал вид что послушал его на перемотке и почти сразу же сказал:

— Не пойдёт.

— Эм… что? – поинтересовался Илья. Дашков до сих пор никогда так откровенно не лез в творческий процесс.

— Не подходит, – повторил тот. – У меня тут статистика, – Дашков извлёк из ящика письменного стола стопку таблиц и бухнул их перед Ильёй. – Опросы показывают, что у вас лучше всего идут баллады. Вот этот весь ваш… треш, – он взял двумя пальцами кассету и потряс в воздухе, – никому не сдался. Если мы хотим сделать ещё один такой же продажный альбом – а я так точно хочу – то надо переходить на песни наподобие вот этой, – и он, заметно фальшивя, напел отрывок из баллады, написанной Кирой.

У Ильи волосы зашевелились на голове. Он даже забыл сказать, что слова «продажный» в русском языке нет, а если и есть, то означает этот эпитет совсем не то, что Дашков пытался до него донести.

— Не подходит, – протянул он со свойственным ему внешним спокойствием, но Дашков, который вообще-то был хорошим психологом, легко разглядел в его глазах нехороший звериный огонь. – А мне не подходишь ты.

В комнате повисла тишина. Дашков был лет на тридцать старше Ильи, но в это мгновеие как-то успел о разнице в возрасте подзабыть. Зато внезапно вспомнил, что на поясе у сидящего перед ним гитариста висит неприятного вида массивная декоративная цепь.

— Значит так, – продолжил Илья. – Вот это – наш следующий альбом. Мы продолжаем работать над ним. С тобой или без тебя.

На самом деле в глубине души Дашков в этот момент запаниковал. «Агония» уже приносила ему неплохое бабло, и обещала принести ещё больше, так что расставаться с ней было абсолютно не в тему.

— У вас контракт, – тем не менее холодно напомнил он.

— До тридцать первого декабря, – подтвердил Илья и, больше ни говоря ни слова, вышел из офиса директора в коридор.

Третье событие произошло в декабре и органично проистекало из первых двух. Переговорив с остальными музыкантами, Илья заручился их поддержкой в ультиматуме. Получилось у него это куда лучше, чем у Рафика. Настолько хорошо, что когда в декабре Дашков пошёл на попятную и согласился выполнить все условия Ильи, барабанщик так разогнался в своём праведном гневе, что отказался идти на компромисс и подписывать новый контракт.