Книга Никакой настоящей причины для этого нет, страница 90 – Хаинц

Собственное равнодушие проще простого объяснить и оправдать, и много всякого можно пристегнуть к собственному равнодушию. Принцип меньшего зла: «лучше потерять одного, чем всех». Стадный инстинкт: «все побежали/задразнили/кинули камень и я — тоже». Принцип невмешательства. «Меня не трогают, и я не трогаю, а то будет хуже.»

Равнодушие, неприятие чужой боли, невмешательство может длиться долго. Вот только рано или поздно это приводит к ситуации «а когда пришли за мной — за меня уже не было кому вступиться». Возможно, тот нескладный парень, мимо сцены избиения которого ты прошел даже не подумав, хоть в полицию позвонить, лет через пять будет так же равнодушно смотреть, как тебя сбивает машина и тоже спокойно пройдет мимо, хотя без особых проблем может позвонить в скорую. Может, он позвонит. А может — и не позвонит. Равнодушие дает иллюзию отказа от выбора. Ведь ты же ничего не делаешь. Ты же не делаешь ничего плохого, ведь так?

Вот только не делать выбор — это тоже выбор. Если ты не делаешь ничего, то ты и не делаешь ничего хорошего. Молчать в тряпочку при виде творящегося на твоих глазах непотребства — это значит молчаливо его поддерживать. «Стоп!», «Хватит!» да даже «это немного чересчур!» — все эти слова, вовремя произнесенные могли бы, возможно спасти множество людей. Или хотя бы простое короткое «Берегись!»

Кеко и Хидеки в школе были вместе почти все время, но все же были моменты, когда им приходилось разделяться. Таких ситуаций было мало, но они были. Иногда Катари срочно требовалось посекретничать со старшей сестрой. Как бы неудобно ни было об этом говорить, но пойти в женский туалет Хидеки не мог, правда, на всякий случай старался быть неподалеку. Ну и отдельным испытанием была физкультура.

Они расходились прямо у раздевалки на перемене до урока, и до наступления холодной погоды виделись только после прошедшего урока. Их не трогали, но быть совсем одному было неприятно.

То, что Кеко и Хидеки на спорте было поодиночке — было исключительно плохо. Но их немного спасало то, что осень уже полностью вступила в свои права — стало холодно, и даже Кента-сенсей редко проводил уроки не в спортзале. А к концу зимы этот учебный год наконец-то кончится…

Поэтому с наступлением холодов, для них двоих все стало получше, они хоть могли видеть друг друга во время занятий — занятия спортом проходили и для мальчиков, и для девочек в одним и том же спортзале, просто в разных частях. Было бы лучше, если бы и занятия для них обоих проводил Кента-сенсей, но нет, у девочек была своя учительница. И если Кента-сенсей своими указаниями находил Хидеки пару или работал с ним в паре сам, то Хана-сенсей пускала все на самотек, потому что считала «девочки сами должны разобраться».

Хидеки, еще со времен своего последнего класса младшей школы считал, что затишье — это не к добру, и ждал какой-то подставы. Он старался не выпускать Кеко из виду по возможности, отслеживая людей и вещи вокруг нее. Ну и ему в самом деле нравилось на нее смотреть чисто из эстетического удовольствия.

Поэтому когда на сложенных матах сначала закачался, а потом и стал падать прямо на Кеко непонятно как там оказавшийся ящик с баскетбольными мячами, Хидеки успел это заметить и отреагировать. Ящик это должны были видеть остальные ученицы, они не могли этого не видеть, но помогать ей или предупредить ее никто и не подумал. Впрочем, Хидеки ничего другого и не ожидал. Наплевав на окружение, на ход урока, и даже сбив с ног кого-то, вроде бы худого «типа друга» Хаире Хидеки со всей возможной скоростью понесся туда, где стояла Кеко.