Книга Никакой настоящей причины для этого нет, страница 41 – Хаинц

— Как будто моего братика любая шлендра достойна! — возмутилась Юмико, Кеко аж вздрогнула от такого всплеска эмоций — Я не о вас, Кеко-чан, пока что не о вас.

Кеко про себя выдохнула. Юмико назвала ее по имени — шансы есть.

Рассказ занял около получаса.

— …ну и, от меня потребовали порвать с Хидеки — куном, и я согласилась.

— Почему, Кеко-чан? То есть, если не хотели, почему порвали, а если хотели, почему ищете братика?

— Да потому что я хочу по-настоящему! По-настоящему признаться! По-настоящему встречаться! В то время, когда я сам так решила… И если Хидеки — кун сможет согласиться когда-нибудь. Но пока даже поговорить не получается.

— Понятно, — потянула Юмико. Она пока не могла точно определить, какие именно чувства она испытывает по поводу Кеко. С одной стороны Кеко заявила, что хочет быть с братиком, с другой — она встречалась с ним из-за игры в наказание и бросила его. За время рассказа Кеко, Юмико прошла весь спектр эмоций от отвращения до жалости. Впрочем, все же чуточку симпатии Кеко Аме заслужила. Хотя бы за свой честный рассказ.

— Казуми-сан, прервала ее размышления Кеко, — Вы можете сказать, где работает ваш брат?

Та покачала головой:

— Без его разрешения не скажу. Аме-сан, я ничего не обещаю, но я поговорю с братиком.

— Спасибо, Казуми-сан. Я тогда пойду.

— Хорошо, — Юмико проводила Кеко за дверь, помыла чашки, села в гостиной и глубоко задумалась.

* * *

Вернувшаяся домой довольно поздно Кеко младшую свою сестру не застала, что было неудивительно, но с удивлением наткнулась на старшую, которая сегодня из универа вернулась пораньше.

— И что случилось у моей младшей сестрички? — немного игриво начала ее старшая сестра.

— Аой, ты же знаешь, Катари на репетиции, как обычно. — Сделала попытку ускользнуть Кеко.

— А я не про Катари, — довольно серьезно посмотрела на нее Аой, — я про тебя, дорогая моя младшая сестра Кеко.

* * *

Хидеки как раз вернулся с перерыва. Два раза в неделю Мато-сан, владелец мастерской проводил с ним вечернюю смену, и часть рабочего времени тратил на его обучение, как теоретическое — например, на вид отличить альтернаторы корейского производства от почти таких же на вид, но хорошо сделанных в Китае. И как и те и другие отличить от плохо сделанных в Китае.

Плюс Мато-сан позволял ему пользоваться установленной в подвале макиварой, и иногда они с коллегой Хидеки по опасному бизнесу автомеханика Ямадой под присмотром Мато-санаустраивали спарринг. Без его присутствия Мато-сан спарринг запрещал, но макивару или гайдзинскую грушу позволял использовать, если клиентов нет, и хотя бы один из них у стойки. Да и вообще, как показалось Хидеки, сам Мато-сан больше уважал гайдзинский бокс, а не местные виды единоборств.

— Понимаешь, Хиде-кун, — сказал тогда Мато-сан, чем сильно удивил Хидеки, — ты тяжелый, у тебя много массы.

— Вы хотите сказать, толстый, — пожал плечами Хидеки, только-только заслуживший прозвище Анпан-кун. К своей полноте сам относился довольно безразлично. Признания в любви прекратились, правда начались издевательства. До полноценной физической расправы не дошло, но было неприятно. Отец увидев своего толстого сына только скривился, но ничего кроме ругани и причитаний, как у него сын стал «таким», Хидеки так и не дождался. А вот Мато-сан, недавно принявший его на подработку, поинтересовался что и как.