Книга Сердце пацана, страница 113 – Ядвига Благосклонная

— Пошли, — даже несколько бодро отозвался.

С трудом он встал на ноги, напрочь отказавшись от моей помощи.

Упертый, как бык!

Доплевшись до ванны, стянул пуловер, скинул штаны, беззастенчиво повернулся. Я бы непременно отвернулась, зарделась, как делала это всякий раз, если бы не кровоподтеки, что окрасили его ребра, плечи и спину.

— Красавчик, — сарказмом хмыкнул, посмотревшись на себя в зеркало.

Так, Бобрич, намотала сопли на кулак! Живо!

Прислушиваясь к своему разуму, отбросила эмоции и уверенно подошла к Герману. Открыла стеклянную дверь, ведущую в в душевую, жестом приглашая Белова войти, а сама между тем схватила полотенце.

— Отвернись, — прикусив губу, пробормотала.

— И пропустить все самое интересное? — приподнял брови и покачал головой. Кажется, Белов действительно начал приходить в себя, а не делать вид и пускать мне пыль в глаза.

Отворачиваться он был не намерен. Даже сложил руки на груди и вытаращился в ожидании стриптиза.

Он просто невыносимый!

Маленькая Дунька вдруг очнулась после долгого сна. Вздурилась и крикнула: «Хочешь стриптиза? Получай!».

И поддавшись этой мелкой провокаторши, круто развернулась, стянула платье через голову, бросив к ногам, схватила полотенце, замоталась, а после повернулась как ни в чем не бывало. Белов стоял с открытым ртом. Шок замер на его лице.

— Ну как? — невинно прощебетала.

— Спроси у него, — хрипло прошептал, указывая головой на низ своего живота. Там его боксеры неприлично оттопыривалась.

Маленькая проказница наделала делов и свалила в закат, оставляя меня с моим смущением наедине.

— Б-белов!

— Ну, зато мы теперь точно знаем, что какая-то часть меня не пострадала.

Ступив в душ, открыла воду, отрегулировала и повернулась к Герману. Случилось дежавю. В его глазах я увидела то, что в сегодняшнем сне. Не отрываясь, он глядел на мое полотенце, будто оно было виновником всех его бед. Поправила его для надежности, надув губы в ожидании, пока он налюбуется.

Оторвавшись от созерцания, Белов криво улыбнулся, раскинул руки и изрек:

— Я весь твой.

Прикасаться к его телу было сперва неловко, но я быстро наловчилась. Он был словно из стали. Грудь, кубики, широкий разворот плечей. Все что заставляло девушке против воли оборачиваться вслед. Когда я закончила Герман вне всяких сомнений окончательно пришел в себя, ведь из него вырвалось:

— Все? Теперь моя очередь? — и, безусловно, он не забыл плотоядно облизнуться.

Фыркнув, вышла из душевой. Полотенце насквозь промокло, от чего неприятно липло к коже. Хотелось и самой в душ сходить, но сперва Белов.

— Да нафиг надо? Заживет, как на собаке, — в который раз увернулся пройдоха от меня, когда я поднесла ватку с перекисью к его лицу.

— Сиди смирно! — строго шикнула на него.

Белов еще некоторое время капризничал точно маленький мальчик, ворчал как старый дед, но все же сдался. Насупился и сидел, лишь изредка дергаясь, когда я в очередной раз промывала раны. Хорошо, что хоть аптечка нашлась. Когда взялась на синяки и кровоподтеки на ребрах и спине у нас снова завязалась борьба.

— Нормально все, — отнял от себя мои руки. — хочешь меня полапать, так и скажи!

Однако я не обратила на его слова внимание. Знала же, что специально отвлекал, змей! И все же как бы Белов не противился, а я помазала все его синяки, наложила повязку на ушибленные ребра, и даже заставила выпить обезболивающее. Не спрашивайте, чего мне это стоило! Но, признаться откровенно, уж лучше злиться на этого непутевого, чем сидеть и нюни пускать, потому что именно это мне и хотелось делать, когда на глаза попадались его синяки и ушибы.