Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 72 – Ядвига Благосклонная

Девушка плечики опустила и намылилась уже бежать, как Герман схватил её за рюкзак. Достал из кармана куртки несколько завидных и отнюдь недешевых шоколадок и похлопал по плечу.

— А-а-а, так это Наташка Стрельцова, — осведомила нас Фролова. Она была всегда в курсе всех событий. Наш маленький справочник и почтовый голубь. — Она староста группы у Белова. Заучка, каких поискать, — сморщилась, — на красный диплом поговаривают идет!

— И что же эта заучка возле Германа трется?

У Аиды Бобрич не было врагов. В самом деле, как у этого светловолосого ангелочка могли быть ненавистники? Она же прелесть! Однако то, как ее глаза швыряли молнии в Стрельцову, говорило о том, что и у нашей святой простоты порой просыпались дьяволята.

— Дунь, ты чего?

Девчушка, будто очнувшись, ойкнула. Видать, ослепила жгучая ревность. Застелила глаза пеленой ярости, вот и не сдержала знойного норова. Подобную вольность, на моей памяти, Бобрич позволяла себе всего несколько раз. Зачастую она держала маску невозмутимости и некой отрешенности, а нынче что так заставило вздуриться ее нутро?!

— Ничего, — пискнула. — И вообще, мне на него все равно! Плевала я на этого Белова с высокой колокольни!

— А вот плевать на меня, Бобр, не надо, — вдруг откуда не возьмись, нарисовалась физиономия Германа из-за плеча Дуньки.

Кажется, Бобрич сейчас дуба даст. Побелела, покраснела, а сама и шелохнуться боялась.

— Че застыла? — ущипнул ее за бок этот охламон вездесущий.

— Ничего! — отскочила от него, как от прокаженного. — Мы про тебя не говорили, — упрямо отрезала эта врунишка, а у самой-то глазки забегали, — это вообще про другого Белова… — запнулась, когда он изогнул бровь и поджала губы.

— Ну да, Дусь, тут же этих Беловых не пропихнешься! Ей, Беловы, отзовитесь! — крикнул на весь холл, а мы между тем закатили глаза. Вот это привычный Герман. Задира каких еще поискать, а не тот, что был на парковке. — Чет как-то молчат, — постучал пальцем по подбородку, — так может все же про меня сплетничали?

— Нет!

— Признайся, Бобр, — сделал шаг на нее, — может, я тебе еще и снюсь? — поиграл бровями.

— Не строй иллюзий, Белов, — вместо Дуньки ответила Фролова. И пусть это было против правил, однако Бобрич уже едва стояла на своих двух.

Хмыкнув, Герман дернул Дуньку за косу, сказал:

— Не умеешь врать не берись!

И потопал, а девица наша краснощекая прислонилась к стене лбом, что-то невнятно ворча.

* * *

Дом сегодня не встретил меня тишиной. Вместо этого он встретил меня отборным хорошеньким таким матом, который еще в коридоре заставил меня скривиться и поежится.

Раздевшись и разувшись, прошла в комнату и обомлела.

— Ну давай-же закручивайся, хреновина!

«Хреновиной» Петька называл ручку на двери балкона, что в данный момент прикручивал. Однако та почему-то не поддавалась.

— Есть! — радостно вскрикнул.

Быстренько что-то подкрутил, замком туды-сюды покрутил, ручку подергал и отошел, любуясь проделанной работой.

Я же не могла оторвать очей от этого дива-дивного! Это что же у меня дверь теперь на балкон закрывается? И продувать не будет? Лазить, конечно, всякие смазливые Морозовы тоже не будут, но пусть лучше красивый через дверь заходит.

— Варька, едрит мадрит! — повернувшись, подскочил, хватаясь за сердце. — Ты чего так подкрадываешься-то?!