Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 38 – Ядвига Благосклонная

— Не хочешь…

— Илюха! Ну ё моё, ну харе баб кадрить! — раздался голос сверху. — Потом пообжимаешься мы на треню опаздываем.

— Боже правый! — закатил глаза Морозов. — Когда ты начнешь фильтровать свой базар?!

— Пардон, куколка, — произнес неотесанный болван, что нас прервал, — но мы правда спешим.

Илья взглянул на часы и явно удивился, когда понял который час, затем выругался и, с грохотом отодвинув стул, встал.

— Ладно, малая, я улетел! Наберу тебя и встретимся, раз так соскучилась.

На прощание этот Казанова чмокнул меня в щеку, а затем умчался прочь.

Я же сидела и не могла понять, кто с кем играет… Это я должна была заставить его чувствовать себя неловко, я должна была утереть ему нос, заставить его пожалеть, а вместо этого сидела кукушка куковала и нечего вдуплить не могла.

Варя

Я потеряла остаток своего разума — это официально! Здравый смысл приказал долго жить, когда в шесть утра своими звонками меня начала донимать ее величество София Ужасная. Её гадкое высочество настойчиво требовало от меня: «Поднять свою задницу с кровати, надеть спортивки и бежать по направлению к её дому». Разумеется, я сочла подобное за глупую шутку, поэтому, саркастически рассмеявшись, сбросила, перевернулась на другой бочок и вновь предалась сладким снам ровно до тех пор, пока уже в мою дверь не начали ломиться.

Насупившись, в одеяле и с гнездом на голове, я поплелась открывать дверь этому кошмару, что верещал за дверью.

— Сова открывай — медведь пришел！

Бах-бах-бах! А после еще и звонок несколько раз нажала… Рыкнув, резко открыла дверь, отчего моя неугомонная подруга буквально ввалилась в квартиру.

— Ты что творишь? — прошипела, злобно зыркая. — Щас баб Марусю разбудишь и будет нам «доброе» утро.

— А нечего меня сбрасывать, — важно фыркнула, — сбрасывает она меня, видите-ли! Ты еще не одета?

Что творилось в голове этого адового творения мне бы не удалось понять даже будь я самим Эйнштейном, потому что вряд ли действия Сонечки поддавались логике.

— А ну марш! — и как ногой топнула, а затем грозно зыркнула, что даже и спрашивать перехотелось чего ей надобно от меня в шесть утра.

— Что ты напяливаешь на себя? — скривив свой носик с отвращением посмотрела на мои черные спортивные штаны. — Сожги их! — вырвав их у меня из рук, выплюнула, да принялась рыскать у меня в шкафу в поисках чего-то там…

— Ты серьезно? — приподняв бровь, посмотрела на подругу, которая не иначе как чудом умудрилась найти в моем шкафу розовые спортивные штаны и кофту.

— Я знаю, что делаю, и к тому же розовый тебе к лицу.

Безусловно, можно было бы начать спорить с этой модницей-огородницей, однако, так или иначе, я бы все равно надела это ванильное тряпье. Уж больно, суровый и убедительный был настрой у Сонечки, а кому как не мне знать, что под её напором и пресс прогнется. Временами я понимала ее папеньку, который поскорее хотел пристроить свое чадо… Ну или попросту сплавить.

Недовольно стянула с себя пижаму, после чего натянула костюм.

— Я похожа на свинью.

Сонечка закатила глаза и, должно быть, потопала на свое любимое место в моей квартире. На кухню, разумеется, а если быть точнее, то к холодильнику, не забыв отченикать:

— У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в порядок.

Все же я была самой настоящей девчонкой и, конечно же, за пять минут не справилась. И поэтому под пристальным взором своей подруги, которая уже уплетала за обе щеки блинчики, расчесывала волосы.