Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 113 – Ядвига Благосклонная

Фролова была в своей манере, а сама между тем зыркала в поисках Синицы. И пущай спор закончен, но наша фурия все равно так просто не отступит. Зубами вцепиться и сгрызет несчастного. Только нынче Ульяша вновь облачилась в прежние одежы. Платье, каблучки, волосы накрутила, макияж, все как полагалось. Теперь она была во всеоружии.

Дунька же украдкой, и не так воинственно как Фролова, но все поглядывала в стороны, дабы не пропустить ненароком своего избранника.

Белов не заставил себя долго ждать.

Вышел из-за поворота, присвистнул и вальяжной походкой, аки кот ленивый, потопал в нашу сторону. В глазах огонек горел, он-то и разоблачил сего кота, который нападал, как лев.

С ножки на ножку переваливался, плечи мужественно назад расправил и, подойдя, ущипнул Дуньку за бок, вякнув:

— Бобриха!

А та с обидой на него покосилась. К слову, не одна я получила смс средь ночи.

Сонечка напхала и Герману. Правда тому предъявить было нечего, потому и набросилась на его «курицу», а тот когда на защиту той «кобылы» встал, она ему сказала:

«За шваброй своей крашеной-перекрашеной следи, не то я ей пол помою! А ты, милочка, ртом так не хлопай. Он тебе еще ночью пригодиться!».

Когда та возмутилась и обратилась к Герочке с умоляющим взглядом, тот только хмыкнул. Пришлось «швабре» за себя самой отвечать. Раскрыла свою ротяку, дабы слова такие промолвить:

«Обслуживающему персоналу слово не давали!»

Тут-то Сонька и выплюнула ей:

«Рот свой будешь открывать, когда час твой приедет, и когда на коленях стоять будешь!»

Тогда-то, когда Белов так и не встал на защиту своей ночной спутницы, та уязвленная удалилась, а наша Сонечка про себя злорадно хихикала. Какая она все-таки молодец, что обломала Белову секс!

Однако Аиде неприятны были эти новости. Они засели в груди, отчего там неприятно скребло, вот и стояла Дунечка с застывшей обидой в глазах.

— Бобр, — беспардонно закинул руку ей на плечо, а девчушка недовольно надула розовые щечки, — как дела?

— Отлично, — пробурчала, а сама сделала неуверенный шажок, дабы избежать крайне волнующих ее прикосновений.

— А хочешь будет еще лучше? — и пытливо с хитринкой в очах на нее уставился.

— А как это сделать? — Её голубые глаза чистые, наивные, без умыслов грязных.

Девчушка была столь рассеяна и временами невнимательна, что ее было легко отвлечь, вот и забыла в раз про свою обиду. Впрочем, не в правилах Аиды было таить злобу на людей. Она отравляла душу, так полагала белокурая девчушка.

Белов посмотрел на нее, хотел уже сказать что-то пошлое, вульгарное, но не смог смешать Дуньку с грязью.

Какая же она глупая была эта Бобриха! Глупая и маленькая!

— Иди учи уроки, мышь, — брякнул и почапал, как всегда, матерясь себе под нос.

Эта девчонка встала ему, как кость в горле! И почему он чувствовал себя последним мерзавцем рядом с ней? И почему не мог ей сказать то, что говорил другим бабам? Он не знал, а может, знал, но не хотел признаваться.

— Ты обречена, — со вздохом промолвила, а Дунька только слабо улыбнулась и нелепо пожала плечами.

Мы все засмеялись так, как только могли смеяться девчонки. Непринужденно и громко, с глупым хихиканьем и переглядкой с друг дружкой, а после…

После мы потопали в столовую пить чай и перемывать косточки выскочкам студентам, гадам преподавателям и меркантильному ректору, что испытывал слабость к «копеечке».