Книга Оболтус, страница 115 – Ядвига Благосклонная

— Я слушаю.

— Мне нравится одна девушка, — начинает он, повернувшись корпусом ко мне.

О, нет

Он же не собирается…?

— Безумно нравится. Не поверите, но как только я её встретил, то думал, что это наказание свыше, а сейчас понимаю: это спасение и благословение. Она — подарок судьбы, — Саша сглатывает. Видно, что нервничает, но продолжает. — Каждый день видеть её, но не иметь возможности прикоснуться и поцеловать — это мука. Иногда мне кажется, что я сошёл с ума, потому что она — это все о чем я думаю. Но ирония в том, что эта девушка мне не верит. Я не знаю, кто я для неё. Друг или, может, просто случайный знакомый. Скажите, как мне ей доказать, что я без ума от нее?

Мне становится трудно дышать. Его слова… Они стрелой попадают прямо в сердце.

Боже, скажите, что мне не послышалось…

Венера Аристарховна не отвечает. Она тихо выходит за дверь, оставляя нас наедине.

— Лера, — придвигается вплотную ко мне и берет меня за руки, — я не могу больше держать это в себе, — вздыхает, закидывает голову и закрывает глаза, словно собираясь духом. — Если ничего не может вообще быть, просто скажи мне. Это неизвестность… Черт! Я так больше не могу! Я все время кручусь рядом и иногда у меня такое чувство, что ты отвечаешь мне взаимностью, а потом ты вдруг снова отдаляешься. Кто я для тебя?

Кто?

Парень, от которого у меня порой так начинает стучать сердце, что такое впечатление, словно оно собирается выскочить. Причём ему навстречу со словами: «Я твоё!». Да, только моя извращенная фантазия могла такое выдать, но это самое подходящее описание моих чувств. Все, что касается Саши для меня в первой. Никто и никогда не заставлял меня дрожать только от одного взгляда. Мечтать о таких вещах, от которых мои щеки становятся краснее помидора.

Кладу руку ему на щеку. Вполне осознанно, потому что хочу к нему прикоснуться.

— Зайцев, какой же ты дурак, — улыбаюсь, а затем целую.

Да. Все верно. Поддаюсь вперед и целую этого засранца. Но засранца своего. Любимого.

Отклика долго ждать не приходится. Саша словно обезумевший, врывается своим языком в мой рот, посасывает нижнюю губу, зарываясь пальцами в волосы. Из моих губ срывается стон.

Боже, как же я давно этого хотела…

Мы входим в азарт и не сразу слышим, что дверь открылась. Затем раздается деликатное покашливание.

Венера Аристарховна стоит в проеме двери, с озорной усмешкой наблюдая за нами.

Я тотчас же от него отлетаю, но он хватает за руку, встает и прижимает к себе.

— Спасибо, — кивает психологу, после чего выводит меня за дверь.

Как только мы оказываемся в коридоре, он прижимает меня к стене, снова впиваясь в губы.

— Боже, Лера… — хрипло шепчет между поцелуями, — пообещай, что потом ты не будешь пороть чепуху про «ошибку». Или, клянусь богом, я отшлепаю тебя.

Хихикаю, легонько кусаю его за говорливый язык и отвечаю:

— Заманчивое предложение.

Это действительно сказала я?

Судя по довольно у рыку Зайцева, точно я.

Мы даже не целуемся, мы просто поглощаем друг друга, как влюбленные после двадцати лет разлуки.

— Саша, — кладу руки ему на плечо. — Мне в студию пора…

— Ммм, забей, — снова целует меня.

— Зайцев, — нажимаю ему на плечи.

С самым несчастным лицом он отстраняется, заправляет прядь волос мне за ухо и ворчит:

— Умеешь ты обламывать, Лопушкова.