Книга Услуги по-соседски, страница 91 – Ядвига Благосклонная

Когда я захожу в спальню, Сева лежит в кровати, закинув руки за голову. На нем только одни боксеры. Точнее, я на это надеюсь, поскольку мне видна лишь его скульптурная грудь и кусочек пресса, остальные интересные части тела скрыты под одеялом.

Бегло осматриваюсь и отмечаю про себя, что со вкусом у Амурского полный порядок. Огромная кровать, белый комод, плазменный телевизор, мягкий бежевый ковер у кровати и, собственно, все. Никакой позолоты, хлама, картин и своих портретов на стенах. Лишь несколько детских фотографий в рамочках, что стоят на комоде.

— Мама принесла, — комментирует, замечая мое любопытство. — Помнишь, фотографию с мушкетерами? Нам их в школе делали, — указывает рукой на одну из рамок.

— Это мальчишки были мушкетерами, а девочки были принцессами. У меня это фото у родителей, — откинув одеяло, залажу в постель. Хватаю свою подушку и укладываюсь поудобнее. — У меня тогда началась аллергия на сладкое, а еще ужалила оса в щеку. Жуткое фото, — морщусь.

Где ты вы подумали висит фотография, которую я бы с удовольствием сожгла? Разумеется, в гостиной у моих родителей. Рядом с фотографией Альбины из садика, где она в костюме снежинки, и точно не похожа на квазимодо.

— Милая пижама, — не то ли насмехается, не то ли умиляется Сева. — Знаешь, в ней ты выглядишь как мечта извращёнца.

Сева тянется рукой к прикроватной тумбе, хватает пульт, нажимает на кнопку, и в следующую секунду выключается свет. Не хочу показаться деревенщиной, но…

Свет, который включается пультом? Да я такое только в кино видела!

И не смейте меня судить! В детстве обычный пульт от телевизора заменяли мы с Альбиной. Мы стояли и щелкали кнопки до тех пор, пока отец не находил нужную ему программу.

— Хорошо, что ты не извращенец, — сонно зевая, бормочу.

— Спорное утверждение, — дразняще кидает, а затем совершенно беспардонно обнимает меня за талию, притягивая к себе под бок. Оставив нежный поцелуй на моем плече, шепчет, — сладких снов, пампушка.

Будь нам по восемнадцать мы бы с Севой вряд ли легли спать. Верней, нам бы определенно было не до сна, однако в двадцать шесть… После тяжёлого рабочего дня, бесконечных пробок, а у Севы сегодня, к слову, ещё была и игра, нам точно не до всякого рода «глупостей». Вообще-то у нас ещё оставались силы, но проклятый потоп все испортил.

Вы когда-нибудь ползали два часа на карачках по полу? Поверьте, то ещё «удовольствие»!

— Сладких снов, — накрывая его руку своей, тихим голосом произношу.

* * *

Я просыпаюсь от того, что мне невыносимо душно. По всему телу разливается сладкая нега, а внизу живота затягивается тугой узел желания.

Боже правый, да я возбуждена!

Насколько уместно сейчас упоминать Бога? Особенно, когда пальцы Севы с живота скользят вниз.

Мое дыхание тяжелеет, а остатки сна снимает, как рукой. Точнее, определенно точно наглой рукой Амурского, что скользит на бедро, а затем на ягодицы, нежно сжимая.

Как долго это продолжается?

— Я знаю, что ты не спишь, — хриплым от желания голосом, шепчет Сева.

— Что меня выдало? — сглотнув, так же тихо спрашиваю.

— Ты слишком громко думаешь…

В следующее мгновение он нависает надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Лунный свет падает на его искаженное первобытным голодом и страстью лицо.