Книга Услуги по-соседски, страница 59 – Ядвига Благосклонная

— Есть такое, а ты?

— Тоже, — прикрыв глаза, сонно отвечает.

— Наконец! — радостно вскрикиваю, отчего Амурский подпрыгивает, отрывая глаза.

Первыми этот праздник жизни покидают родственники жениха. Пожилая женщина с мужчиной выходят из банкетного зала. Не проходит и десяти секунд, как за ними исчезает еще несколько человек.

— Можно идти в номер, — довольно лыбясь, воркочу.

— Ждёшь не дождёшься, чтобы остаться со мной наедине, Горошек? — криво ухмыльнувшись, спрашивает Сева.

— Двигай к выходу, Амурский, пока нас не спохватились, — ворчу, закатывая глаза.

Поднявшись, мы аккуратно пробираемся к выходу. Нам везёт, и мы не встречаем маму или папу на пути. Отец, должно быть, представил Севу даже персоналу. Не удивлюсь, если он его исподтишка сфоткал и своим друзьям разослал.

Ввалившись в номер, первым делом сбрасываю каблуки, достаю несколько шпилек из причёски, кидаю их на столик и падаю в кресло.

— Боже мой, какое блаженство! — вытянув ноги и поиграв пальцами, стону.

Сева кидает пиджак на кресло и расстегивает несколько пуговиц на рубашке. После чего пристраивается в кресле напротив.

— И не говори, — хмыкает. — Сильно болят? — кивком головы указывает на мои ноги.

— Если по шкале от одного до десяти, — задумчиво стукаю указательным пальцем по подбородку, — тогда сто. Мне, похоже, нужны новые ноги, — мрачно заключаю.

Сева вдруг наклоняется, совершенно бесцеремонно хватает мои ноги и кладет их себе на колени. Я уже хочу возмутиться, как он принимается делать массаж.

Боже правый, это восхитительно!

— Ты так думаешь? — самодовольно ухмыляется.

Проклятье! Я это вслух сказала?

— Эти руки ещё не то могут.

Ну разумеется. Все мы слышали, что эти руки могут. И скорее всего не только они.

Черт побери, о чем я вообще думаю?

— Амурский, не порть момент.

— Как угодно, моя госпожа.

Ладно, я готова поклоняться этим рукам. Они у него волшебные. Сева будто знает, где болит. Нажимает на нужные точки, и боль потихоньку отступает.

Не знаю, сколько это продолжается, но когда рука Сева трижды ненавязчиво поднимается вверх по ноге, а на четвертый нагло проскальзывает в разрез платья, добираясь до резинки чулков, я резко дергаю ногой и тут же их спускаю.

Амурский охнув, хватается за живот.

— Нет так нет, пампушка. Зачем же сразу ногой в живот? — сдавленно хрипит.

— Чтоб руки не распускал, — фыркаю, но тут же виновато спрашиваю, — сильно больно?

— Пройдёт, — потирает ушибленное место. — Иди в душ, пампушка, не вводи в искушение.

— Как будто тебя нужно в него вводить!

Схватив пижаму, что утром бросила на кровать, ухожу купаться. Банные процедуры у меня занимают целую вечность. В какой-то момент я слышу шум за дверью и разговоры.

Прислушиваюсь, но из-за душа ничего не слышу. Закрутив кран, опять прислушиваюсь, но до меня доносится только стук двери.

Странно…

Может, мама приходила? Или же кто-то из персонала?

Пожав плечами, включаю воду и принимаюсь дальше отмывать голову от лака.

Выйдя, застаю Амурского уже в кровати в одних боксерах. Он выглядит озадаченным и даже меня не замечает, настолько погружен в свои мысли.

— Кто-то приходил?

— Что? — переспрашивает, украдкой бросив на меня нервный взгляд.

Что с ним такое?

— Спрашиваю, приходил кто-то? Я просто слышала разговоры…

— А, это, ничего серьёзного. Пустяки, — небрежно отмахивается, после чего слетает с кровати и уж как-то слишком быстро уходит в ванную.