Книга Услуги по-соседски, страница 101 – Ядвига Благосклонная

* * *

Домой мы возвращаемся к позднему вечеру. Точнее, домой к Амурскому. Мы вместе готовим ужин, а затем валяемся за просмотром кино. Мы действительно ведем себя как пара, поэтому я не могу не задать вопрос:

— Так, значит, я твоя девушка?

Взяв пульт, Сева ставит кино на паузу. Поворачивается ко мне, обжигая своим взглядом.

— Какие-то возражения? — вздергивает бровь, расплываясь в дерзкой улыбке.

— Не припомню, чтобы мне поступало такое предложение, — задумчиво стучу пальцем по подбородку.

— Я в тебя втюрился, Горошек, — нежно берет мои лицо в свои руки, склоняя ко мне голову. — И знаю, что ты в меня тоже, — ласково обводит пальцами контур моих губ.

Дыхание перехватывает, дрожащими пальцами я хватаюсь за его плечи.

— Ты так уверен в себе, — шутливо бросаю, набирая в лёгкие воздух.

— Я уверен в нас, пампушка. Поэтому повторю вопрос: есть возражения?

— Я тоже в тебя была влюблена в школе, — признаюсь.

Лицо Севы приобретает странное выражение, которое я не могу расшифровать. Ничего не говоря, он осторожно отодвигает прядь моих волос, а затем целует со всей страстью и… любовью? Так, будто не может мной насытиться. Словно двадцать лет бродил по пустыне в поисках оазиса и, наконец, нашёл его.

— Я догадывался, — горячо шепчет мне в губы. — Хорошо, что у тебя нет возражений, потому что удержать женщину против воли — незаконно.

Какой же дурак… Но я влюблена в него, а он в меня.

* * *

Вот такая получилась история. Хотите, чтобы ваша жизнь изменилась к лучшему? Измените ее сами. Например, заставьте соседа играть вашего жениха перед родственниками.

Кстати, философское утверждение от меня: у каждой Горошек, которую парень променял на другую, должен быть свой Амурский (но не тигр, уже знакомый каламбур, правда?), а Сева. Невыносимый, несносный, но такой любящий и любимый.

Месяц спустя…

Я смотрю на переделанные стены, и не могу налюбоваться. Мы с Севой в течении последний двух недель переклеивали обои. Разумеется, он настаивал на мастере, но когда понял что уговорить меня не получится, встал рядом и принялась сдирать обои.

Вообще-то, думаю ему даже понравилось. Пусть он все время ворчал и называл меня упрямой ослицей.

— Ну красота же! — счастливо улыбаясь, произношу.

— Красота, — хмыкнув, соглашается Сева. Вот только смотрит он не на обои, а на меня.

— Что такое? — хмурюсь. — У меня что-то на лице?

Он качает головой, задумчиво покусывая губы. Пожав плечами, хватаю пустое ведро и несу в ванную. Сева следует за мной с остальными ведрами и валиками. Пока отмываю все это добро, косо поглядываю на своего помощника.

Что с ним такое?

Я успела достаточно хорошо узнать Амурского, чтобы понять: если он долго молчит, значит, его что-то гложет.

— Что случилось? — ненавязчиво интересуюсь.

— Ничего, — быстро отвечает. Слишком быстро.

— Сева…

Он закрывает кран и выпрямляется, сверля меня глазами.

— Ты возвращаешься к себе? — резко спрашивает.

— Что…?

Непонимающе моргаю, не понимая, что он имеет ввиду.

— Ремонт окончен, поэтому…

Наконец-то, меня озаряет. В последний месяц мы жили вместе. И, признаться, вполне хорошо уживались. Мы отлично сходимся в быту. Конечно же, немалое значение имеет тот факт, что дома мы бываем только по выходным, праздникам и редким исключениям. Сева постоянно в разъездах или на тренировках, а я пропадаю на работе.