Книга Тридевятое. Книга первая, страница 39 – Ирина Кизимова

— Спасибо за гостеприимство, старче. — поблагодарил царевич, отпивая водицы. — Ты прости, что потревожил в столь поздний час. Может, чем подсобить тебе смогу за доброту твою?

Старик задумался, окидывая юношу оценивающим взглядом, а затем кивнул на печку, рядом с которой валялась лишь пара поленцев:

— Стар я стал, не под силу уже самому дрова колоть, да и воды из колодца принести надобно. Коли подсобишь дедушке, век благодарен буду.

— Сей час всё будет сделано. — с готовностью заметил Иван, он поставил чашку на лавку и вышел из избы.

Снаружи, вопреки всем ожиданиям, сделалось светло, то ли светлячки постарались, то ли лесная магия какая… Поленья быстро обнаружились на заднем дворе, царевич засучил рукава, и принялся за работу. Постепенно старенькая поленница заполнялась свеженаколотыми дровишками, аккуратно сложенными друг к другу. Не забыл Иван и натаскать их в избёнку, подбросив несколько в печь и растапливая её под одобрительные возгласы хозяина. С колодцем царевич так же управился быстро, перед этим всполоснув стоящую в доме бочку, заросшую чем-то похожим на всё ту же болотную тину. Он определил её на прежнее место и заполнил свежей колодезной водицей.

Совершенно без сил, но довольный царевич завалился обратно в дом.

— Принимай работу, старче. — попросил он.

— Знатно помог ты мне! — всплеснул руками дед, от всей души благодаря своего гостя. — До седьмого пота работал, хоть и устал совсем.

— Ну, что вы, мне было только в радость хорошему человеку помочь.

— Забирайся на полати, там тепло, хорошо выспишься. — предложил старик, указывая в сторону печи.

— Ну, что вы? Разве могу я старого человека спать на лавку отправить. — отрицательно помотал головой Иван. — Я здесь останусь, а ты старче, забирайся на полати.

— Благодарствую, добрый молодец. — дед резво забрался на полати, подав оттуда звонкий голос. — Утро вечера мудренее. Спи спокойно, добрый молодец.

Утром Иван проснулся от приятного тепла, струящегося по всему телу, в нос тут же ударил запах свежеиспечённого хлеба и варящейся каши. Царевич открыл глаза и обомлел — неказистый домишко изменился до неузнаваемости. Стены будто выросли из прочных свежих брёвен, а стоящий посередине широкой горницы стол ломился от приготовленной еды, словно здесь постаралась сама легендарная скатерть-самобранка. Выбеленная печка гордо возвышалась во главе всего убранства, огонь в ней звонко потрескивал за заслонкой, полностью обогревая дом. Высокий, широкоплечий мужик растапливал самовар, волчком вертясь вокруг него. Заметив на себе пристальный взгляд Ивана, он обернулся, растянувшись в дружелюбной улыбке.

— А, проснулся, наконец, гость дорогой. Хорошо спалось тебе в моём тереме?

Иван от удивления только кивнул и осторожно сел на лавке, на деле оказавшейся мягкой периной.

— Благодарю за гостеприимство. — наконец вымолвил он, а затем уточнил. — А где же старче?

— Как где? Вот же я! — ткнул себя в грудь мужик. — Ты вчера так мне подсобил, что я аж помолодел за ночь.

Иван хотел было возразить, но его тут же перебили:

— Коли проснулся, вставай, Иван-царевич, завтракать будем.

— Откуда вы меня знаете?

— Мне всё знать положено. — хозяин поставил перед ним чашку дымящейся пшённой каши. — Ешь да сил набирайся.

— Благодарствую. — Иван вслед за хозяином заработал ложкой, поддерживая приятную беседу, которую тот начал за столом.