Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 5 – Ирина Кизимова

— Ты не можешь сваливать всё на него одного. Если не заметил это по ежедневным челобитным, то я скажу прямо — Глеба ненавидят, он замечает все шероховатости других людей и не церемонится с ними. И это, как ты знаешь, он ещё не лез в дела казны и воевод, потому что занят подготовкой к зиме. А когда народ чем-то недоволен, это плохо заканчивается для царя.

— Мы поговорим сегодня, обещаю. — сдался Иван.

Баюн недоверчиво взглянул на него, но промурчал:

— Если сам не сможешь…

— Хорошо, я обращусь к Яне, если мне не удастся. — пообещал он, садясь за грамоты, решив к приходу советника разгрести хотя бы тот хаос, что громоздился на столе.

Кот важно прошествовал к двери и, бросив последний непроницаемый взгляд на царя, выскользнул в коридор меж дежуривших стрельцов, спеша вниз на кухню. Вопреки ожиданиям Баюна, Глеб действительно пришёл взять припасов в дорогу и сейчас завязывал небольшой мешок, собираясь отбывать.

Однако даже это смогло затормозить работу кухни, бабка Настасья в напряжении следила за каждым движением царского советника, надеясь, что тот не полезет проверять кушанья к вечерней трапезе. Громко мяукнув, привлекая к себе внимание не только чародея, но и всех присутствующих, кот уставился на чародея большими жёлтыми глазами. Настасья побагровела — она терпеть не могла зверьё на своей кухне, а к наглому огромному Баюну питала особую ненависть. Глеб же, словно не замечая нарастающего недовольства, на ходу подхватил орущего кота и вышел вон, направляясь к воротам.

— Чего тебе? — вполголоса спросил он, завернув в свободный угол, жестом наколдовывая вокруг отводящие глаз чары, дабы никто случайно проходящий мимо не заметил их.

— Хотел сказать, что тебе нужно рассказать Ивану по поводу того, что ты у него обнаружил. Ты не можешь скрывать от него это вечно.

— Ты считаешь, что будет лучше, если я расскажу, что лёгкая влюбленность Ивана в Василису была увеличена мощным приворотом? Какая теперь разница, если тот был снят, когда он погиб?

Баюн закатил глаза:

— А ты не думаешь, что Ваня до сих пор наивный дурак и следующая история любви может закончиться так же? Или так и будешь втихую сбрызгивать стены его покоев своими травками? И как он до сих пор не заметил, что там воняет душицей?

— Так и буду, пока сочту это нужным.

— Вы с ним оба как дети малые, соберитесь уже и поговорите. Недомолвки между друзьями никогда ни к чему хорошему не приводили.

— Много ты о дружбе знаешь.

— Поболее тебя, знаешь сколько про богатырей сказок сказывал, не счесть! А они друг за друга горой стоят.

— Мы с Иваном не дураки, сами разберёмся.

— А что насчёт Кощея?

— А что с ним?

— Сам знаешь.

— Этого Ивану точно знать не обязательно!

Баюн хотел добавить ещё что-то, но обоих привлекла внезапная суета: несколько стрельцов и служек выбежали из терема, спеша по направлению к главным воротам.

— Давай оставим разговоры на потом, лучше посмотреть, что там творится.

Кот согласно кивнул и забрался Глебу на плечи, обвившись вокруг шеи, устраиваясь там на манер богатого мехового воротника, сверкая огромными золотыми глазами.

Небольшая толпа собралась у ворот, словно окружив кого-то. До ушей Глеба доносились долетавшие с ветром обрывки фраз:

— Уходи подобру-поздорову.

— Но давайте хотя бы внутрь пустим, мороз ведь вон какой сегодня.