Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 100 – Ирина Кизимова

— Тяжкая у вас служба.

— Мы привычные, царевич Василий. Вас жаль, что не удалось с сим колдуном потолковать. Царя-батюшку так отыскать и не можем.

— Его так просто на тот свет не отправить, уж поверьте мне. — мрачно отозвался Василий, взглянув на возвращающегося главного стрельца.

— Мёртв колдун вот уже несколько месяцев, царевич Василий. — доложил он. — Могу предположить, что около четырёх-пяти, для более точной оценки лекарь нужен. Покойник в плохом состоянии, черты лица сохранились, но кожа во многих местах, сами понимаете… Пренеприятное зрелище. Что прикажете делать дальше?

— Мёртв несколько месяцев… А точнее, сколько?

— Сие сложно сказать, склоняюсь к полугоду. Причины точной тоже подсказать не могу, на теле нет видимых повреждений, а ежели и были, то уж из-за срока давности не установим.

— Благодарю за службу. Покойника проводите в последний путь по всем правилам, а я доложу царевичу Сергею о случившемся.

На том и порешили. Компания разделилась на тех, что вернулись в терем, сопровождая царевича, и оставшихся разбираться с мертвецом.

Василий первым делом направился на поиски Сергея, что довольно быстро обнаружился за разговором с одной из прибывших групп стрельцов.

— Дурные вести. — коротко сообщил он, встретившись взглядом со старшим братом.

Тот понимающе кивнул и попрощавшись со стрельцами указал Василию на терем. Они молча двинулись в покои старшего, не проронив ни слова до тех пор, пока Сергей плотно не закрыл дверь, проверив при этом каждый угол комнаты под удивлённым взглядом младшего брата.

— Ты пугаешь меня в последнее время.

— В этом тереме мало кому теперь можно довериться.

— Что ты имеешь в виду?

— Колдун уже почил, не так ли?

— Стало быть, мне не нужно сообщать тебе, что он уж полгода как не жилец?

— Ты сказал полгода?..

Сергей заметно напрягся и помрачнел пуще прежнего.

— Соизволишь объяснить, что происходит? — скрестил руки на груди Василий, они чуть было не лишились всего из-за прошлых ошибок, и было бы глупо повторять их вновь. — Пусть ты и не доверяешь людям в тереме, но я твой брат, мне ты можешь сказать всё, что у тебя на душе. Если ты не заметил, я тоже изменился.

Старший царевич поднял на него хмурый взгляд. Василий был прав. Он действительно видел, как прямо на глазах меняется бывший балагур, не пропускающий ни одной юбки, превращаясь в серьёзного царевича, на плечо которого можно было опереться в случае невзгод.

— Я скучаю по временам, когда ты беззаботно бренчал на гуслях. — внезапно сказал Сергей, вызвав неподдельное удивление на лице Василия. — Я был не справедлив с тобой, что уж говорить об Иване… Именно поэтому не позволю кому-то стороннему рушить нашу семью.

— Ты должен рассказать мне всё, что знаешь.

— Оксана — служка моей жинки, затевает что-то недоброе. Я не говорил тебе, но она и есть та самая колдунья, с коей я разговаривал по совету наших наречённых перед третьим испытанием. Не ведаю, кому она служит, но уверен, что точно знает, где сейчас Иван.

Василий нахмурился и кивнул. Слова брата несли дурные вести для всего царского терема.

— Нужно было рассказать всё Глебу до того, как он пропал вместе с Иваном.

— Шутишь? Он точно знал о том, кто причастен к смерти Ивана. Ты и сам прекрасно видел, с какой ненавистью он на нас глядит.