Книга Будущая королева, страница 27 – Мария Киселева

Помню, как она сказала папе, что может взять меня с собой в отпуск на несколько дней. И когда мы с Джорджи вместе катались на водных горках, бегали по площадке, я оглядывалась на других детей. Они приносили мамам сорванные цветочки, показывали папам, как у них получается ходить по ступенькам, привязанных канатиками. И четырехлетняя я нуждалась в том, что есть у остальных детей богатых родителей, которые несмотря ни на что рядом со своими детьми. Я чуть не открыла рот, чтобы назвать Лили мамой, но вовремя застеснялась и промолчала. Ребенок способен настолько ярко помнить свой четвертый год жизни?

Привет! Прошло всего две вечеринки, зато девять крупных работ. Кстати, Лео вышел из чата, и появился принц Уильям (эмодзи короны и покрасневшего смайлика)

Тут же звонок. Я смеюсь.

— Итак, любовные дела не передать в письмах, что бы ни говорили на литературе. Что случилось с Лео? Он же тебе нравился.

— Мне нравилась Европа, — глушу машину — тело баскетболиста…

— Квин, я понимаю, как никто другой. — мы смеемся — И секс?

Мне хочется закатить глаза.

— Да, было неплохо. — она саркастично мычит — Очень неплохо. Но какие отношения в Академии? Что он от меня хотел?

— Окей-окей. Ты всегда можешь вернуться и заново разбить ему сердце, это без вопросов. Что там с принцем?

— Загугли «Ричард Диккенс».

Проходит десять секунд.

— У него своя компания, яхта, крутая фамилия, но…

— Он уже твой?

— Но он думает, что я, цитирую: не такая. Хочет сделать меня пай-девочкой из местной стервы.

— А ты, разумеется, против.

— В Академии проблемы. Пришла новенькая. Идиотка-задира, которая отрезала волосы Лизе.

— О-оу… у нее серьезные проблемы. Не хочу звучать, как… кто вообще просит не нарушать закон принцессу-миллиардершу?

Улыбаюсь.

— Я в жизни никого не ударила, Кейт. Этого и не случится.

— Верю в тебя. — с нежностью — И все же этот горячий британец…

— Ричард позвал меня в Реджайну. — произношу почти несчастно.

— Квин. Прими решение, кого ты действительно хочешь.

— Хотеть мало.

— Пока ты не в обязательствах, думай иначе.

— Если я передам это дяде Риду, то кто-то впадет в немилость. — смеюсь — И передай, что моя машина прошла тюнинг, и я выиграла ту новенькую в гонке на гидроциклах.

— Ты ж дядина гордость! — снова смех — Прости, малышка, мы можем созвониться через час…

— Все в порядке. Увидимся на игре.

— Я рада, что ты приедешь.

После разговора внутри все странно трясется.

Заправляю автомобиль, еду обратно в школу. Опаздываю на тренировку на полчаса, насчет чего сетует тренер. Не думаю ни о чем, сконцентрировавшись на весе ракетки и мячике. Если отпущу эти две вещи, мое сознание взорвется от происходящего.

АДАМ

Я не знаю, что задумал Бен, но из города он привез кучу всякой хрени из строительного. В тот вечер узнал о том, что Лизу Танака насильно подстригли.

В Академии творится если не анархия, то беспредел. Перед нами продолжают расступаться, подхалимничать, учителя знают, что наши фамилии весят больше, чем других, но все равно чувствуется, что мы теряем контроль. Это не так исключительно на игровой площадке, на которой невозможно прятаться вечно.

В пятницу зачетные выступления ораторского класса. Собираются все уровни, чтобы брать пример с лучших.

Малый актовый вместил восемьдесят человек. Искусство речи для многих профильный предмет, но уж точно не для самодовольного Ричарда Диккенса. Он стоит в форменных брюках и водолазке, опершись на дверь выхода. Ему стоило бы быть за ней, но не нужно иметь много серой жидкости, чтобы понять, что этот математик в крупных очках здесь ради одного. Одной.