Книга Его любимое оружие, страница 41 – Мария Киселева

— Зачем вы схватили женщину? Он будет в ярости. Хватило бы бумаг из кабинета или пса.

— Псину пришлось оглушить, как и убить нескольких охранников, она взялась из ниоткуда. Неужели было лучше грохнуть?

— Слава Дьяволу, вы до этого не додумались. Довезите ее до базы и не спускайте взгляда ни на секунду.

— Ты платишь достаточно, чтобы мы имели хоть какие-то навыки.

— Тогда не дерзи мне, урод. — понимаю, что этот голос механический, все это звонок.

Они прекращают говорить, и я вздрагиваю, когда что-то холодное касается моего лба и щеки.

— Не двигайся. — уже на английском.

Открываю глаза и вижу совсем близко человека в такой же черной маске, как тот, что оглушил меня. Видимо, я спала достаточно долго, чтобы меня успели поместить в какой-то дом. Боже, а если они меня чем-то накачали? Я вижу, что мужчина промокает тряпкой мое лицо, белая ткань становится розовой — моя кровь. От страха из меня вырывается истеричный смех, похититель шагает назад.

Мои руки болезненно вывернуты и прикованы к кровати. Комната выглядит почти роскошно, в красных и золотых цветах, бархатными шторами — я привыкла к такому.

Один гад сидит возле двери, второй сложил руки и смотрит на меня сквозь круглые дырочки балаклавы.

Я истерично смеюсь, скорее от страха, но не могу остановиться. Мужчина переглядываются.

— Как глупо. — говорю сухими губами.

— Слышали и оригинальнее.

— Он владеет миром — знает механизмы и спутники красной кнопки. — о Моргане — Химическая промышленность обеспечивает электричеством двадцать штатов. Думаете, у них нет ресурсов на мои поиски?

— Они должны бояться за сокровище сильнее времени.

— За похищенные чертежи, любимую собаку или трофейное оружие должны отдать чертежи спутника HKL-5 и двести миллионов охотнее, чем искать тех, кто поможет найти нас.

— Но почему-то — тот, что у двери, смотрит на часы — ты уже семь часов как не в домике мечты. Шесть кружишь над Америкой. Один над Южной Америкой.

Хмурюсь, пока он не отодвигает шторы — иллюминаторы. Я в самолете.

Чувствую короткий спазм внизу живота и зажмуриваю глаза, чтобы не расплакаться. Нет. Малыш, мы это переживем. Нам не навредят, только подождем папу.

— Это — бренчу наручниками — обязательно?

— Ненадолго.

У меня включается инстинкт самосохранения, когда ко мне подходят с военным ножом, я не шевелюсь, потому что ясно — меня не собираются убивать.

— Умница.

Сглатываю желчь после его слов, похититель по диагонали отрезает мои волосы и высыпает в пластиковый пакет. Он снимает с меня кольцо, бросает туда же, а затем осматривает мое тело.

— Сердобольный. — второй — Не хочешь с пальцем?

— Саманта бы не одобрила. — бормочет он.

Класс, здесь все еще зависит от семейного положения преступников. Мне становится плохо, но разумеется, всем плевать.

Затем он берет крупный шприц.

— Нет!

— Он пустой! Не кричи! — машет передо мной длинной иглой — Хочешь, чтобы собрал кровь из пореза — только скажи.

Они просто для устрашения хотят отправить пакет с моими волосами, кольцом и кровью Моргану. Ладно…это ничего страшного, стараюсь ровно дышать.

Похититель слишком умело находит вену у меня на икре и набирает полный шприц.

Полет длится, на удивление, мало. Кисти перестегивают вперед, и для пущей уверенности из самолета выносят на руках. Я брыкаюсь, когда тот самый не очень сердобольный рычит: