Книга Его любимое оружие, страница 39 – Мария Киселева

Когда стучатся в дверь, животные навостряют уши, Форс начинает рычать, а Хейли шипеть до вставшей шерсти. Знаю, кто это, как и то, что он не уйдет без ответа. Удивлена реакцией питомцев, но все проясняется. Морган Бриш, трезвенник столько лет, пьян. Я не люблю мужчин в таком состоянии, но он безопасен. Наверное.

После моей команды Форс и Хейли уходят, я сажусь за туалетный столик, берясь за расческу.

— Что тебе, Морган?

— Я могу войти?

Он уже сделал четыре шага внутрь, я только киваю. Он не до конца пьян, не потеряна координация, только замедленная реакция, концентрация и речь.

— Ты…когда-нибудь сможешь меня простить?

— О, Морган. — я повторяю ему не первый раз — Я бы хотела держать на тебя обиду всю жизнь.

— Но? — тоскливо и с надеждой, подходя все ближе.

— Но я люблю тебя. А мне стоило, видит Бог, стоило бы ненавидеть.

— Я все исправлю. Я был готов прикончить себя, когда понял, что направил на тебя пистолет. Этого не повторится.

— Ты забудешь о мести? О своем брате? Моих родителях? — он молчит — О чем и речь. Уходи.

— Да. Месть ничего не изменила, только сделала наши жизни хуже. Я погряз в этом, отодвинув тебя как инструмент. Я сделаю все, что ты попросишь для прощения. Пожалуйста.

Я вздыхаю, потираю виски от резкой боли.

— Ты все мне расскажешь, но завтра. Иди спать.

Мужчина ударяет по стене, а затем разворачивается.

— Постель в другой стороне, герой.

Когда до него доходит, что я разрешаю спать со мной, он говорит:

— Ты просто чудо.

Сдерживаю улыбку.

Но надо понимать, что алкоголем легко прикрывать громкие слова.

Я аккуратно ложусь рядом с Морганом, оставляя между нами расстояние на этой огромной кровати. Выключаю свет, но открытые шторы позволяют рассматривать спокойное лицо, щетину, непокорные черные волосы. Я могла бы любоваться Морганом без ультиматумов, мстительной жилки и агрессии вечно. Может, поэтому я не могу уснуть? Около трех ночи я понимаю, что просто слишком голодна.

Мне требуется минута, чтобы дойти до кухни и достать вегетарианские хлебцы. При следующем походе к врачу следует спросить о рационе и витаминах. Надо записать вопросы.

Съедаю уже третий хлебец, а затем забираюсь в нижний ящик за вишневым напитком. Я давлюсь, когда за окном включается софит, реагирующий на движение, а затем вижу упавшего на плитку Джона — одного из ближайших охранников, других Морган не держит в доме.

Включаю всюду свет, чтобы за мной легко могли последовать. Нужно узнать, что с ним. Вдруг Джон из-за какого-нибудь приступа упал плашмя вперед и задохнется.

Через двери веранды быстро оказываюсь рядом и передо мной Джон в неестественной позе, и даже под таким светом видно, как плитка под его головой становится бордовой.

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД. НЕДЕЛЯ ДО ПОМОЛВКИ

— Мы самые лакомые кусочки похитителей или фанатиков-Робин Гудов. Понимаешь?

Киваю на слова Моргана. Он ходит по гостиной из одного угла в другой, пока я слежу за его траекторией, сидя на диване.

— Всегда нужен план. Первый — оружие. Если ты подумаешь: о, в этой коробке печенья точно нет огнестрела — в нем окажется автоматический шокер. Смекаешь?

Снова киваю. После этого разговора мы несколько раз тренировались в тире.

— Если понимаешь, что бороться бесполезно — запрись либо в моем кабинете, либо на нашей площадке. Я ввел твою биометрику. Не выходи оттуда, пока не загорится зеленая лампочка. Это значит, что безопасность периметра подтвердил либо я, либо парни. Запомнила?