Книга Спой мне, девочка, страница 39 – Диана Эванс

Внезапно Джейк резко встал.

— Боже правый.

Он тыкал пальцем в ноты — при определенном освещении между строками проступали другие знаки.

— Это не музыка. Это…

Анна слабо кивнула:

— Список. Всех, кого они убили. Чтобы записать их голоса.

Тишина повисла тяжелым покрывалом.

Ава почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Мама… что они записывали?

Старые часы на стене громко тикнули.

Анна медленно подняла руку, дотронулась до горла:

— Последние крики. Последние слова. Чтобы потом… воспроизвести.

Джейк резко повернулся к окну.

— Вот черт.

На улице, в сером утреннем свете, стояли три черных автомобиля.

Двери открывались.

Анна схватила Аву за руку с неожиданной силой:

— Беги. Сейчас же.

— Я не оставлю тебя!

— Доченька… — в голосе матери прозвучала вся боль этих лет. — Я и так давно мертва.

Джейк уже толкал Аву к задней двери, но она вырвалась, бросилась к матери — обняла в последний раз, вдохнула запах ее седых волос (лекарства, пыль, что-то неуловимо родное).

— Я вернусь.

Анна улыбнулась — по-настоящему, по-матерински:

— Спой за нас. Только… никогда не пой для них.

Первые шаги на лестнице.

Громкий стук в дверь.

И последнее, что увидела Ава, оборачиваясь на пороге — как ее мать выпрямляется на кровати, поправляет волосы, будто готовится к выходу на сцену.

К своему последнему выступлению.

* * *

Тени от черных Mercedes-Benz растянулись по мостовой, как кляксы. Трое мужчин в безупречных серых костюмах выходили из машин, их лица оставались в тени широкополых шляп. Четвертый — высокий, с тростью, в пальто цвета воронова крыла — медленно поднимал голову к окну, где стояла Ава.

— Они… — её голос сорвался. Пальцы впились в подоконник.

Джейк резко оттащил её от окна. Его руки были тёплыми и твёрдыми на её плечах.

— Слушай внимательно. Это не полиция. Это хор. — Его дыхание обжигало ухо. — Они пришли не убивать. Они пришли записывать.

* * *

Ава повернулась к матери. Анна уже сидела на кровати, поправляя седые пряди дрожащими пальцами. Но в её глазах — о Боже, в её глазах была ясность, которой не было часами ранее.

— Мама, мы…

— Уходите. Оба.

Голос Анны звучал удивительно чётко.

— Через чёрный ход. В подвале — люк в старые катакомбы.

Стук в дверь прогремел, как выстрел.

— Open the door! Police! — голос был слишком сладким, чтобы быть настоящим.

Джейк уже набивал пистолет, его движения точные, выверенные годами.

— Они не оставят её в покое. Никогда.

Ава почувствовала, как в груди разливается ледяное бешенство.

Анна вдруг улыбнулась. По-настоящему. Так, как улыбаются перед прыжком с обрыва.

— Доченька, ты не понимаешь. Я ждала этого дня. — Она поднялась с кровати, и в этот момент Ава увидела — нет, не слабую старую женщину. Увидела приму Большого театра, которая выходила на сцену перед тысячной толпой. — У меня есть голос. Один последний голос.

Шаги в коридоре. Джейк схватил Аву за руку.

— Мы не можем…

— Вы должны! — Анна распахнула старый шкаф. Внутри — платье. То самое, с фотографии. Чёрное, с серебряными нитями. — Они хотят записать мой голос? Пусть запомнят его таким.

Джейк вдруг замер. Потом медленно кивнул.

— Аккорд си-бемоль минор, — прошептал он.

Анна засмеялась — звонко, молодо.

— Ты помнишь.

Ава металась между ними, не понимая. Что происходит?!

Мать взяла её лицо в ладони.