Онлайн книга «(не) Родная дочурка для мэра»
|
Еще немного, и он задушит нас своими объятиями. — Богдан, господи, полегче, ты же сейчас нас раздавишь, — бурчу я, и внезапно сама закатываюсь смехом. Мне и тесно, и щекотно, и в то же время безумно приятно находиться в его объятиях вместе с дочерью. Полагаю, своими объятиями он выражает то, чего пока не может сказать… Но что же он хочет ими сказать? Что? — Потерпите еще немного, совсем чуть-чуть, дайте насладиться моментом, — шепчет он, прижимаясь своей левой щекой к моей, а правой — к Катиной. — Ты можешь объяснить, что происходит? Ты чего такой переполошенный? Неужели выборы досрочно выиграл? — в шутку я делаю предположение, которое кажется мне самым правдивым из всех прочих. — Да какие, к черту, выборы! — отмахивается он, а потом снова берет нас в охапку, словно мы самые любимые его цветы. — Я выиграл, но совсем не выборы! — А что же тогда? — изгибаю бровь вопросительно и откидываю голову, чтобы получше рассмотреть его глаза, в которых сейчас вспыхивает огонек. — Эту жизнь я выиграл! — возбужденно он провозглашает, стискивая нас сильнее, мы уже как селедки в банке, а ему всё мало. — А в этой жизни мне повстречались вы — мое самое заветное сокровище! Ну ничего себе заявленьице! Какими громкими словами он вздумал разбрасываться. И когда это мы успели стать для него сокровищем? Как-то всё это сомнительно. Может, он снова что-то задумал в отношении меня и Кати? Если так, то я за себя не ручаюсь… Сердцу же не прикажешь… Я влюбляюсь в него, с каждым прожитым часом всё больше и больше… А признаваться не хочу и не могу… А если он снова меня разочарует? А если разочарует Катю? Даже думать об этом не хочу… Уж лучше моя влюбленность к нему пройдет сама по себе, когда мы разбежимся, нежели он раздавит ее под грудой неоправданных надежд. — Богдан, я ничего не понимаю. Ты можешь объяснить, в чем дело? Пристально заглядываю в его лицо, но не наблюдаю ничего подозрительного. Обычное выражение лица, только счастливое до безобразия. Катюша бывает такой же счастливой, когда катается на аттракционах. А на каких эмоциональных качелях Богдан покатался перед приходом домой — черт бы его побрал. И ведь молчит как партизан! — Объясню…. обязательно, но чуть позже, — расстраивает меня своим ответом. — А почему не сейчас? — Боюсь, тогда эмоции разорвут меня в клочья. Я хмыкаю, прищурившись. — А о моих эмоциях ты не подумал? Меня же тоже разорвет, если я сейчас же не узнаю причину твоего восторженного состояния, — проговариваю я ворчливо, на что Богдан лишь пожимает плечами, ослепляя меня своей блаженной улыбкой. И я бы его дожала, выведала бы у него ответ, если бы не почувствовала, как полотенце начало постепенно сползать с меня. Ой-ей… Судорожно хватаюсь за край мертвой хваткой, но понимаю, что оно зацепилось за запонку Богдана. Не успеваю и слова сказать, как вдруг он дергает своей рукой, решив опустить Катюшу на пол… А заодно и мое полотенце… Караул! Катя, к счастью, выбегает из гардеробной пулей, не застав маму голышом. А мой немой крик застревает у меня в глотке, ведь в таком виде меня застает Богдан воочию. И я не придумываю ничего лучше, чем осесть на пол и прикрыть руками все свои стратегически важные «объекты», прячась от позора, но от него так просто не спрячешься. |