Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 37 – Лена Лорен

— В Старовойтове дело… Этот старый говнюк пришел сюда не один. Он привел с собой какого-то мужика с фотокамерой! — злобно проговаривает Богдан, со всей силы стиснув кулаки.

— С фотокамерой… Зачем ему приводить сюда человека с камерой? Только если… — из-за осознания проблемы мой язык перестает слушаться, а ноги слабеют, и я вновь валюсь на банкетку и хватаюсь за голову.

— Он снимал происходящее во дворе, пока отсиживался в кустах. И уже завтра эти снимки могут попасть туда, куда не следует. Я точно не уверен, но, зная Старовойтова, есть такая вероятность.

У меня всё внутри сжимается от страха. А когда я вспоминаю поцелуй Богдана, так вообще всё умирает.

— Ты же видел этого человека, тогда почему не помешал ему? Почему не прогнал? — стенаю я, желая повернуть время вспять и не открывать Старовойтову дверь. — Это же частная территория. Он не имел права снимать нас исподтишка.

— Если б знал, что ты встретишь меня горячим поцелуем, обязательно бы заранее позаботился о том, чтобы прописать этому козлу в челюсть и конфисковать фотоаппарат, — как тонко он перекладывает на меня всю ответственность, садится рядом со мной и, уперев локти в колени, шумно вздыхает. — Но я ж не знал. Я и подумать не мог, что ты согласишься на мои условия. Об этом нам стоило бы договориться заранее.

— Стоило, но я ж тоже не знала, что Старовойтов заявится сюда и начнет вести допрос по поводу того, кто я такая. Мне ничего не оставалось, Богдан. Я решила выручить вас. А вот вы… Вы могли и не целовать меня в ответ. Последний поцелуй точно был лишний!

Я совсем поникла. Еще немного, и начну ругать себя вслух. При Богдане. Я правда очень сильно расстроилась. Не передать словами, как я зла на себя. За то, что не обдумала всё наперед и не остановила Богдана.

Боковым зрением я ощущаю на себе его плавящий взгляд. Боюсь посмотреть на него. Наверняка он тоже злится на меня. И он имеет на это полное права.

Я сама спровоцировала этот поцелуй и всё запорола!

Теперь из-за меня снимки с нашим поцелуем могут попасть в мир. Люди начнут обсуждать нас. И тогда его жизнь превратится в общественное достояние. А спустя какое-то время — в кошмар, ведь рано или поздно ему придется сознаться в обмане. И не видать ему должности мэра, как собственных ушей.

— Наташенька, так дело не пойдет. Еще ничего не случилось, а ты уже нос повесила, давай-ка прекращай горевать, — забрасывает свою руку на мое плечо и совсем неожиданно вжимает губы в мою голову, оставляя поцелуй на волосах.

— Да как тут не горевать? Я же подставила всех, и себя, и Катю. Не надо было мне выходить из дома, — шмыгаю носом и веду плечом, чтобы сбросить с себя руку Богдана, ведь нам уже не нужно притворяться мужем и женой, соответственно, и обнимать меня тоже необязательно.

— Да брось. Тебе не в чем винить себя. Это я перегнул. Я, — с хмурым видом повторяет он, тыча пальцем в свою грудь. — Мне и отвечать, если эти снимки сольют в интернет.

— Нет! — возбужденно трясу головой и умоляюще смотрю на него. — Они не должны попасть в открытый доступ! Не должны, понимаете⁈

— Да что в этом такого? — внезапно усмехается Богдан. — Ну подумаешь, наш поцелуй увидят чуть больше людей, чем я планировал. Наоборот, это только плюс! Народ проявит интерес к моей личной жизни, и в ближайшем интервью меня вынудят рассказать о жене и ребенке. На мой взгляд, схема железобетонная. Так мы достигнем должного эффекта гораздо раньше. Не придется ждать целый месяц.