Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 35 – Лена Лорен

— Николай Васильевич? А вы здесь какими судьбами? — интересуется он с нотками ехидства.

— Да вот, хотел повидаться с тобой, на звонки же мои ты не отвечаешь, — с уязвленным видом обращается Старовойтов к Богдану, как будто тот посмел его прилюдно оплевать. — Ты почему трубку не берешь? Я звоню, звоню…

— Не верил, что вы можете сказать мне что-то дельное, — спокойно отвечает, равняясь со Старовойтовым, который на две головы ниже Богдана и раза в два шире в области живота.

— Напрасно, у меня к тебе был очень важный разговор, и он, между прочим, напрямую касается тебя, — высокомерно отвечает оппонент Богдана.

— Был? Почему тогда «был», а не есть? — вопросительно ведет бровью, обращая взгляд на меня, а затем на цветы, который он так и держит перед собой.

Старовойтов также переглядывается со мной, а я то и дело переминаюсь с ноги на ногу. Нервно кусаю губу, ища способ, как бы незаметно сообщить Богдану, что я приняла его условия.

Эх! Была не была!

— Дорогой, так ты за цветами ездил? Боже, спасибо, милый, они просто бесподобные, — с наигранной радостью тянусь к Богдану.

Я принимаю из его рук цветы и вдыхаю в себя запах нежно-розовых бутонов. Голову кружит чудесный аромат моих любимых пионов. А может, и не в пионах дело вовсе. То, как Богдан проникновенно смотрит на меня сейчас… Скорее всего, это и вызывает у меня легкое головокружение.

Не теряя ни секунды, я встаю на цыпочки и впечатываю свои губы в его щетинистую щеку. Полагая, что столь невинного поцелуя будет достаточно для демонстрации наших «настоящих» чувств, я планирую отодвинуться от Богдана, как вдруг он фиксирует своими ладонями мое лицо.

Успеваю только хватануть ртом воздух, а губы Богдана уже впиваются в мои с напором. Но вместо того, чтобы разорвать поцелуй, я теряю равновесие и цепляюсь за его плечи, обмякнув в крепких мужских руках. Чувствуя, как земля плавно уходит из-под ног и как легкие горят от нехватки кислорода.

В голове сейчас полнейший хаос. Мысли все путаются. Вчистую я забываю о Старовойтове и том, что он всё еще находится здесь. Я полностью дезориентирована губами Богдана, которые целуют меня так… Так искренне, что ли… С пылом и в то же время с нежностью, способными вскружить голову и отправить душу в полет.

Тем временем поцелуй уже переходит границы дозволенного. Ощутив кончик языка у себя во рту, я по щелчку пальцев прихожу в себя и незаметно уворачиваюсь от ласк Богдана.

С меня хватит.

— Вот это да! — выдыхает он обалдело и потемневшими глазами взирает на мои губы, гипнотизирует, словно нашего поцелуя ему было мало, и он сейчас потребует продолжения.

Очевидно, он тоже позабыл о Старовойтове. Хорошо хоть я вовремя включила голову.

И ведь я даже залиться краской не могу, иначе Николай Васильевич поймет, что поцелуй был для меня полнейшей неожиданностью. Я могу лишь делать вид, что всё прекрасно. Прекрасней и быть не может.

Зажав букет под мышкой, я натягиваю на лицо улыбку и обвиваю руками мощную шею Богдана. Пока Старовойтов ничего не заподозрил, встаю на мыски и шепчу ему на ухо:

— Я согласна подыграть вам, конкретно в эту самую минуту, и, пожалуйста, не заставляйте меня пожалеть об этом.