Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 3 – Лена Лорен

Какой кошмар…

Вот так жила с мужчиной в браке целых восемь лет и только сейчас узнала, какая он все-таки сволочь. Каков подлец.

У меня в голове не укладывается, как у него хватило совести назвать Катюшку «отпрыском какого-то левого мужика»?

Еще позавчера мы втроем гуляли по парку. Он катал Катю у себя на плечах и ласково называл ее своей маленькой принцессой.

А сегодня-то какая муха его укусила?

— Ты прекрасно знаешь, почему так получилось. И в этом нет моей вины, — отвечаю как можно спокойней, несмотря на дичайшую обиду, поселившуюся в сердце, которое минутой назад покрылось мелкой паутиной трещин.

Пауза.

Затем раздается звук поворачивающегося замка, после чего входная дверь распахивается и в проеме показывается муж собственной персоной.

Неужели храбрости набрался?

Заглядываю в его непроницаемые черные глаза, и не наблюдаю ни капли жалости в них. Только колючий холод и абсолютное равнодушие.

Сморщившись в презрении, отворачиваюсь. Нажимаю кнопку вызова лифта, а затем на пол летит моя сумка. Он бросил ее мне как собаке кость.

— Вещи свои не забудьте, я всё собрал: одежду, обувь, документы, — говорит он, поглядывая сначала на баулы, а затем на Катю, как на какую-то самозванку.

Я тут же завожу ее за себя, скрывая от враждебного взгляда Степана.

— Наташк, ну я правда думал, что смогу смириться, что ты родишь от донора, но, как видишь, не смог. Катька мне не родная. Она же совсем на меня непохожа. Друзья уже подшучивают надо мной, мол, ты родила от соседа. А знаешь, как неприятно это слышать?

Еще бы я не знала! Мне сейчас тоже неприятно слушать его бред, но ему же плевать!

— Так сказал бы своим друзьям правду, сказал бы им, что ты… — вынужденно захлопываю рот, не желая договаривать фразу.

Кошусь на Катю.

Она не должна это слышать. Не сейчас и ни при таких обстоятельствах…

— А толку-то? Если скажу, они один хрен мне не поверят. Они же решат, что ты мне рогов наставила.

— И вместо этого ты решил наставить их мне? Какой же ты… — цежу я и замолкаю, не решаясь при дочери назвать вещи своими именами.

А про себя ору: «Жалкий! Моральный урод! И как я всего это раньше не замечала?»

В детстве Стёпка переболел свинкой, а информация о его бесплодии вскрылась только спустя два года брака и столько же лет безуспешных попыток завести ребенка.

Я случайно нашла его детские медсправки, тогда-то всё и выяснилось.

И как же я была обижена на него, ведь он эгоистичным образом скрыл от меня свой недуг. Даже не подумал предупредить, зная, как я мечтала о большой семье и о детях.

Мне потребовалось время, чтобы найти в себе силы и простить Стёпу. И еще немного времени, чтобы смириться с мыслью, что у нас никогда не будет детей.

А спустя еще один год мой гинеколог решил добить меня морально. Он сообщил мне страшную новость, которая свела к минимуму мои собственные шансы стать матерью.

После череды обследований все врачи как один давали мне ровно полгода. И если за этот срок я не успею забеременеть, то уже никогда не смогу познать радости материнства.

Я была раздавлена этой новостью. Меня морально уничтожили. Мне казалось, что у меня отняли смысл жизни. И если бы не поддержка Стёпы, я бы еще долго не смогла выбраться из этого угнетенного состояния.

Тогда он сам настоял на проведении ЭКО. Видя мои терзания и ежедневные слезы в подушку, он разглядел в этом шанс. Не только для меня, но и для себя.