Книга Свет твоей улыбки, страница 41 – Алисандра Ким

На многих фото Иван в окружении семьи. Понимаю, что почти все фото сделаны в больничных или санаторных парках. Рядом с нашей деревней есть такой реабилитационный центр. Все называют его санаторий. С Ником и его компанией бегали в этот парк. По дорожкам очень круто на скейте было погонять. Охрана нас пару раз чуть не поймали! Но аллеи очень красивые. Ухоженные. Тогда еще все те больные люди казались просто отдыхающими туристами. Но оказывается там, среди тех людей, мог быть Иван. Совсем не турист. Кольнуло сердце.

На одной из фотографий поодаль инвалидное кресло. Был период в его жизни, когда он даже передвигаться не мог самостоятельно? Нет фотографий детских праздников в кругу друзей. Нет парков аттракционов.

Морщусь. Вспоминая. Затащила его в аквапарк. И так самозабвенно соблазняла его на геройский секс. А можно ли ему это. В ванной-комнате, в шкафчике баночки с лекарствами. Вся его жизнь — это борьба. За право жить! Просто жить! Кровь густеет и не циркулирует внутри. Сердце болезненно ноет. Так хотелось думать, что Вероника обманула. Он же совершенно здоров. По его венам бежит сумасшедшая чистая энергия! Эта энергия и меня заряжает. Нас сближает.

— Ты вспомнила?

Он прислоняется к косяку. И наблюдает за мной. Все так же в одних брюках. Волосы по-мальчишески взъерошены. И такая нежность на его лице. В обращенном ко мне взгляде. Сукой себя последней чувствую. Сколько дурацких мыслей свербели мою пустую голову. Сколько жалости к своей персоне выказывала. И на самом деле сейчас кажусь себе еще более жалкой, чем прежде. Я с ним впервые ощутила, насколько я женщина. Желанная. Драгоценная. Но я столько раз подвергала его опасности. Ни разу ведь. Ни единого раза не задала вопрос. Я не требовала от него объяснений. Не интересовалась его жизнью. Слишком смирилась с жизнью эгоистичной одиночки. Он просил поверить. Полюбить его. Но я даже саму себя никогда не любила. А теперь хочу еще больше все это остановить. Только как жить без него?

— Почему ты сразу не сказал? — руки совсем немеют. Чуть не уронила фото. Но все же стараюсь по местам расставить и не трогать больше. Не касаться глубины происходящего.

— Ты забыла. Значит это не было важным для тебя. — он не подходит ко мне ближе. Ждет. Выжидает моего решения. Моей реакции. Вижу, как держит себя. Как взгляд теряет фокус. Он волнуется.

— Смутно помню, как из воды тебя вытащила. Скорую ребята вызвали. Это все. Ничего особенного не было сделано. Вань. — сама делаю шаг в его сторону. Останавливаюсь. Голову склоняю. — Ты из-за этого столько времени со мной нянчишься?

— А я помню каждый момент того вечера.

— Я не заслуживаю всего этого.

— Ты правда можешь происходящее называть «нянчишься»? Юленька.

— Ваня. Это… — не дает говорить. Сам подбирает слова.

— У меня не много воспоминаний из прошлого. В основном все пахнет лекарствами и имеет белый цвет. Долгое время жил за границей. Там, медсестры и врачи были моими друзьями и коллегами. В тот вечер… Это были первые дни моего возвращения в страну. — тоже берет в руки фотографию. Улыбается. Но эта улыбка слишком печальная. Обнимаю его сзади. Лицом к спине прислоняюсь. Слушаю. Сердце его слушаю. Ритм спокойный.

— Как ты оказался на деревенском озере? Как в таком состоянии ты мог добраться туда?