Книга В поисках солнца, страница 489 – Мария Берестова

Ему, как всякому большому политику, была свойственна та же ошибка, что и старшему Тогнару: в масштабе своих интриг и планов он забывал о чувствах конкретных людей. Дерек, к тому же, произвёл на него впечатление человека, который разбирается в политике, а значит, способен оценить важность поставленных перед ним глобальных задач. Восприятие Михара весьма сильно отличалось от восприятия Дерека. Дерек видел ситуацию сквозь призму: «Я обязан подчиниться, иначе меня ждут весьма неприятные последствия, вплоть до выдачи Грэхарду». Возвращение в Ньон было одним из самых глубоких страхов Дерека, и страх этот целиком определял его точку зрения. Он видел в Михаре врага, который разведал про этот страх и шантажирует теперь его претворением в жизнь. Михар не видел в своих действиях ни шантажа, ни принуждения; он рассматривал всё как взаимовыгодную красивую комбинацию. С самого начала он преследовал не собственные цели — перед ним стояли глобальные политические задачи. Ему нужна была лояльность Аньтье; Дерек был не согласен с тем, чтобы эта лояльность достигалась за счёт брака Райтэна и Руби; Михар предложил альтернативный вариант — и Дерек согласился. Михар не видел в своих действиях шантажа, потому что не имел его в виду; он так и так согласился бы на этот развод — из любви к дочери — но ситуация позволила ему получить дополнительные выгоды. То, что Дерек пошёл на сотрудничество, с точки зрения Михара говорило о том, что его и самого устраивает такой вариант. Прозвучавшую в том разговоре угрозу — покопаться в прошлом Дерека — Михар не воспринимал как угрозу, потому что планировал покопаться там так и так, поскольку нужно же понимать, с кем приходится иметь дело! И, конечно, всё это время люди Михара это самое прошлое некоего Деркэна Анодара пытались прояснить — не потому, что Михар прямо уж планировал Дерека этим шантажировать, а потому, что нужно знать, кто именно работает в твоей команде. В этой области, правда, поиски его несколько застопорились: его подчинённые давно проанализировали политическую ситуацию в Даркии и составили список лиц, коими мог быть Дерек в своём прошлом. Сейчас лица эти тщательно проверялись — и вот тут-то и крылся подвох! Скажем, некий Дерек Торкийский, сосланный в свои северные земли двенадцать лет назад после неудавшегося заговора, подходил идеально — и по имени, и по внешности. Вот только люди Михара таки обнаружили его действительно находящимся в этой самой ссылке и ни в какую Анджелию не уехавшим! Был ещё герцог Энтийский, пусть и не Дерек, зато блондин. Он числился погибшим уже без малого пятнадцать лет, и Михару стоило больших трудов разыскать тех, кто знал его лично, притащить в Анджелию и потихоньку показать им Дерека — не сошлось. Наконец, лишённый более десяти лет назад сана епископ Каренский — тоже не Дерек, но блондин, — долгое время был фаворитом Михара в этом вопросе, поскольку, как ему казалось, походил на Дерека характером. Куда этот епископ делся после грандиозного скандала вокруг его имени — обнаружилось, что у него была длительная связь с сестрой даркийского короля, — никто не знал.

Люди Михара, конечно, пытались найти следы — но те раз за разом обрывались, и Михар уже потирал руки, полагая, что прошлое Дерека у него в кармане, и та страшная тайна, которую он скрывает — это лишение сана за интимные шашни. Однако буквально месяц назад один из посланцев в Даркию епископа таки обнаружил — прочно женатым, с толпой детей, живущим инкогнито на юге страны. Компромат такого рода, конечно, тоже был нелишним — едва ли епископ желал, чтобы его нашли, значит, с него можно было что-то поиметь, — но всё же обстоятельство это вызывало у Михара досаду, сходную с зубной болью. Дерек оказался крепким орешком, и, судя по всему, замёл следы основательно. Михар подумал, что пора расширить круг поисков и отправить свободных людей и по другим странам — в поисках пришлых даркийцев, блондинов и Дереков, внезапно или закономерно пропавших лет десять-пятнадцать назад. Начать он решил с Ниии, потому что именно в Ниию ездил Райтэн перед тем, как господин Деркэн Анодар появился в Аньтье. В общем, с Аньтье у Михара пока не складывалось — зато внезапно сложилось со столичной областью. Потому что Руби совершенно неожиданно умудрилась выйти замуж за представителя одной из влиятельных столичных семей — это была её собственная инициатива, и в этот раз она была своим браком вполне довольна, потому что муж её и сам был мастером многоуровневых интриг, и в женщинах способность поддерживать игру такого уровня ценил более, чем что-либо иное. Так что, с точки зрения Михара, Руби теперь устроилась весьма удачно — возможно, даже более удачно, чем это было в случае с Райтэном, который, как ни крути, собственным политическим капиталом не обладал и представлял ценность исключительно как носитель славной фамилии. Новый же зять устраивал Михара куда как больше, и некоторые союзнические отношения между ними уже зародились. Но, хотя брак Руби и был весьма удачен для планов Михара, он так же создавал и ряд проблем. Последние десять лет именно Руби выполняла при отце обязанности хозяйки и спутницы на светских мероприятиях. Теперь же её отсутствие чувствовалось весьма ощутимо. Первая и единственная жена Михара умерла сразу после родов, и за нехваткой времени он так и не женился повторно. В то время он ещё носился в рамках Филопье и был не так уж обременён светскими обязанностями. Позже, когда влияние его расширилось и превратило его в весомую политическую фигуру, уже подросла Руби, и именно она составляла пару отцу на приёмах, балах и светских мероприятиях, именно она принимала светские визиты, любезничала с жёнами партнёров Михара, выстраивала семейные связи. Теперь же всем этим она занималась для своей новой семьи, а Михар неожиданно столкнулся с рядом затруднений. И если мероприятия всех сортов можно было посещать и в одиночку, а обязанности по обмену открытками и подарками свалить на секретаря, то принимать и отдавать светские визиты Михару теперь приходилось самому. Конечно, можно было просто постепенно свести на нет эту досужую обязанность тратить по три часа в день на пустую болтовню за чашкой чая.