Книга В поисках солнца, страница 488 – Мария Берестова

— Ребят, — тихо и проникновенно сказал он, — вы превращаете моё сердце в солнце [1].

— Вот и свети! — не растерялась Олив и, прихватив одной рукой Райтэна, другой — Илмарта, завлекла всех в общие объятия.

В анжельском языке здесь имеет место непереводимая игра слов. «Сердце» и «солнце» в анжельском — это одно и то же слово. В женском роде (тань) оно обозначает «сердце», в мужском (тан) — «солнце». Учитывая особенности языка, фразу «превращать сердце в солнце» можно истолковывать в том числе как «переводить чувства в поступки».

III. Выбор

646 год, лето-осень. Столица Анджелии

И вместо правды или лжи

Есть Истина одна,

И сквозь туман и миражи

Звездой горит она.

Она горит, она томит,

Она уже вот-вот

Весь мир, как солнце, озарит,

А может быть — сожжёт.

(из мюзикла «Анна Каренина»)

1. Чего хочет Аренсэн Михар?

Запросы Аренсэна Михара всегда шли по нарастающей. Когда ему было пятнадцать, он мечтал поднять фамильное предприятие — оно занималось выплавкой чугуна и выпуском чугунных изделий — а также привести в порядок семейные земли и выкупить обратно те из них, которые умудрился пропить дед. Когда ему было двадцать пять — и завод, и земли были благополучно подняты, — он обратил свои взоры на родной город, Филопье, в котором на тот момент существовали серьёзные проблемы с коррупцией, бюрократией и контрабандой. К тридцати пяти… нет, конечно, он не сумел победить коррупцию и бюрократию вполне — эти чудовища в высшей степени непобедимы — но, во всяком случае, ему и его соратникам удалось существенно снизить их уровень… Так вот, к тридцати пяти он обратил взоры на всю область Ан-Фило, которая более всего страдала теперь от распоясавшихся разбойников, степных волков и пожаров. С разбойниками и волками радикальными путями он расправился к сорока пяти — пожары, правда, не сдавались и продолжали терзать Ан-Фило, — и к тому времени обратил внимание на то, что и в самой-то Анджелии тоже довольно много нерешённых проблем. Будучи человеком весьма ответственным и работящим, господин Михар не мог пройти мимо нерешённых проблем, поэтому, едва ему только удалось пробиться в Парламент, как он тут же погрузился в их проработку. И вот тут-то его в первый же месяц и подстерегала засада. Даже заводом невозможно управлять в одиночку — поэтому, конечно, у Михара была своя когорта помощников. Что уж говорить о городе — там он сколотил прекрасную команду чиновников, знающих своё дело. Эта команда помогла ему и в решении проблем на уровне области — естественно, в связи с увеличением масштабов, приходилось долго и упорно подбирать правильных людей на местах, чтобы спущенные из Филопье проекты претворялись в жизнь разумно и продуктивно. Михар, конечно, подозревал, что на уровне всей Анджелии знакомая и привычная вертикаль власти не будет работать. Тому было несколько причин. У каждой области, во-первых, были свои проблемы; во-вторых, каждая область пыталась тянуть одеяло на себя и извертеться так, чтобы средствами всей страны решались именно её проблемы; а ещё все эти области управлялись не пойми-как и не пойми-кем — во всяком случае, с точки зрения Михара. У Анджелии не имелось ни единого административного деления, ни единого законодательства, ни сколько-нибудь единой системы управления. Парламент больше занимался делами столичной области, а представители других округов были озабочены тем, чтобы не дать столице вмешиваться в их дела. «Нужна централизация власти!» — подтвердил в своём уме Михар вывод, который сделал уже давно. Он, в целом, представлял, как и что нужно делать для этого. Собственно, у него уже даже были рабочие намётки — именно для того он и желал свести Руби с Райтэном, таким образом обеспечив себе лояльность Аньтье. Но тот план не сросся. Новая идея — сделать агентом своего влияния Дерека — тоже давала ощутимые сбои. Дерек, хотя и был очевидно живо заинтересован во всех тех проектах, к которым Михар его привлекал, держался с ним всё более отстранёно, если не сказать — враждебно. Михар искренне не понимал, с чем это связано.