Книга В поисках солнца, страница 346 – Мария Берестова

Тогда она постановила внутри себя, что ей требуется разговор с ним.

Решиться на этот разговор оказалось неожиданно сложно. Руби несколько раз хотела было подойти к нему — когда он тренировался с другими гвардейцами или когда работал над картами — но всякий раз ощущала совершенно непреодолимую робость. И не подходила.

Особенно мучительна почему-то была мысль, что люди вокруг увидят её и сразу поймут, какая она глупая и жалкая.

Она сделала вывод, что нужно как-то отловить Илмарта, когда он один — и даже смогла несколько раз уличить такие моменты — но подойти по-прежнему было боязно.

В последний раз они общались — если это можно было назвать общением — в день, когда была ранена Олив. И Руби бы, определённо, решила бы, что он ненавидит её теперь именно из-за того, что из-за неё чуть не погибла его подруга, — но та истерзанная карта, которую она нашла в его комнате, свидетельствовала о том, что он начал ненавидеть её раньше.

В конце концов, измучившись вконец своими попытками понять, Руби приняла волевое решение просто подойти и поговорить. Просто взять и сделать это.

Она дождалась момента, когда он дежурил на воротах университета — это был отличный шанс поговорить с ним наедине — и заставила себя подойти к нему.

Он, впрочем, явно не был настроен на общение, и попросту её проигнорировал — хотя она стояла рядом добрых три минуты, перекачиваясь с пятки на носок и не решаясь начать разговор.

Наконец, она открыла было рот…

И поняла, что не знает, что сказать.

Закрыв рот, она сбежала и позорно расплакалась где-то в тихом уголке. Она сама не знала, отчего плачет, и презирала себя за этот плач, и самой себе казалась весьма жалкой — и, чем более жалкой она себе казалась, тем сильнее плакала, а чем сильнее плакала — тем более жалкой себе казалась.

На другой день она решилась поговорить — с Дереком. Потому что Дерек, во всяком случае, не делал вид, что её не существует.

— Дер, — привлекла она его внимание, отрывая от работы с переводом, — а ты не знаешь, почему Илмарт так меня ненавидит?

Он хмыкнул, постучал пальцем по книге, опёрся подбородком на ладони, чуть прижмурил один глаз, снова хмыкнул, а потом взглянул на неё пронзительно и остро и спросил с толикой даже дружелюбия:

— А того, что ты заманила в весьма скверную ловушку его друга, недостаточно?

Руби мучительно покраснела.

Она впервые сейчас осознала свои действия как «заманить в ловушку» — возможно, потому что Дерек их видел именно так, а ей теперь хотелось смотреть на всё глазами Дерека, потому что ей казалось, что он один может ей помочь и объяснить, что с ней происходит и как теперь с этим быть.

— Но мы же развелись!.. — обиженно буркнула она, защищаясь.

Ей казалось несправедливым, что её не простили после того, как она исправила свою ошибку.

Дерек вздохнул, передёрнул плечами и отметил:

— Ну, знаешь ли, и цену за развод твой отец запросил немаленькую!

Руби замерла. Лицо её сделалось бледным, отчего кожа стала казаться болезненно-тонкой.

— О чём ты?.. — выговорила она скорее безвыразительно, чем с вопросительной интонацией.

Она полагала, что отец потому разрешил развод, что она попросила его об этом.

Дерек в очередной раз вздохнул.

Больше всего ему хотелось сказать, что это взрослые мужские дела, которые её не касаются, — во всяком случае, они же с Михаром договорились обойтись без впутывания женщин, и со стороны Дерека это обязательство означало, что он не будет использовать Руби.