Книга В поисках солнца, страница 323 – Мария Берестова

За дверью явно плакали.

— Олив! — дёрнул он за ручку.

Из-за двери раздался совершенно непечатный посыл.

— Да Олив же! — он досадливо пнул дверь, не понимая, что происходит.

В ответ его покрыли трёхэтажным матом.

Поморгав, Райтэн прикинул, каковы его шансы дверь выбить — и пришёл к выводу, что вряд ли у него это получится. В его доме двери были крепкими на совесть.

«По стремянке через окно, — наметил план действий он. — Или, может, Илмарт вышибет».

Оставлять явно неадекватную Олив было страшно, но он здраво рассудил, что договариваться через дверь — дурная идея, поэтому отправился вниз, к друзьям.

— Она там заперлась и плачет.

Негромкий ломкий голос Райтэна прервал бурную дискуссию касательно составления подробной легенды к очередной карте.

Илмарт и Дерек тревожно переглянулись. Одновременно перевели взгляд на Райтэна — он казался слишком опрокинутым и серым, чтобы посчитать, что с ним всё в порядке, — переглянулись снова и кивнули друг другу.

— Так, садись-ка, — уверенно вскочил Дерек, подвигая бледному замершему Райтэну стул и что-то наливая.

— Я посмотрю, — пообещал Илмарт, хмурясь от тревоги за подругу, и пошёл наверх.

Обнаружил запертую дверь и тихие всхлипы за ней.

— Олливи? — громко спросил он, стучась.

Всхлипы смолкли.

— Олливи, можно зайти? — терпеливо вопросил Илмарт, раздумывая, что будет делать, если нет.

— Сейчас, — глухо раздалось из-за двери, и через несколько секунд она всё же открылась.

Проволочка была вызвана тем, что Олив искала своё платье; надеть она его, впрочем, не успела, и прижимала теперь к себе спереди, закрываясь.

Илмарт недоуменно сморгнул. Голая Олив никак не вписывалась в его ожидания, но ещё больше туда не вписывался Райтэн в качестве насильника.

«Бред какой-то», — недовольно охарактеризовал он ситуацию внутри себя, сорвал с кровати покрывало и завернул в него Олив, попутно отбирая у неё платье. Подумав чуть, сел на кровать и устроил её у себя под боком, тщательно оберегая сломанную руку.

Олив вжалась в него и замерла, успокаиваясь. Он был единственным, кому она верила, потому что он один понимал её, как никто другой.

За эти минуты она уже успела здорово накрутить себя.

Она подумала, что Райтэн, верно, давно хотел её соблазнить. В её голове всё тут же «сошлось»: мол, сперва он боялся гнева тестя, а потом ждал, когда она достаточно поправится, чтобы спать с нею не было противно. И вот, как только случай представился — он тут же наплёл ей Бог весть чего, лишь бы добиться своего!

У неё, определённо, тем больше «сходилось», чем больше она убеждалась, что то, что он ей говорил сегодня, было именно тем, что ей особенно хотелось услышать.

Именно из-за того, что он сказал всё то, то ей особенно требовалось, и действовал с той нежностью, в которой у неё была особенно острая потребность, она тут же и укрепилась в выводе, что он всё подстроил нарочно — и она совершенно в этот момент не учитывала, что совсем не в характере Райтэна поступать лицемерно. Её страхи были слишком сильны, чтобы оценить ситуацию рационально, и она полностью поддалась своим эмоциям.

Илмарт молчал, пытаясь разобраться, что же, всё-таки, произошло. Отбросив версию «Тогнар — насильник» — поскольку она вообще никак не вписывалась ни в характер Райтэна, ни в контекст ситуации, — Илмарт стал раздумывать над версией «Олив пыталась соблазнить Тогнара, а тот ей отказал». Несмотря на некоторую абсурдность, это был единственный вариант, который объединял все вводные хоть во что-то приличное.