Онлайн книга «Покорение Михримах»
|
— Придется поворковать, паша. Нельзя, чтобы тетушка в нас усомнилась. Тягучий запах влажной хвои, промокшей после дневного дождя, плыл в прохладном воздухе. Этот запах словно ласкал, сглаживая тревоги сердца. Где-то на дереве скрипнула ветка, на которую села ночная птица. Михримах смотрела мне прямо в глаза и улыбалась нежно, как исполнившаяся мечта. Успокоительно шуршала трава: «Шах-Хубан, Шах-Хубан». Благословенна будь, султанша, которая своим ястребиным взором подарила мне эти мгновения близости с моей госпожой! — Надо идти, — решила вдруг Михримах, высвобождая было руки, но я не отпустил: — Влюбленные не так себя ведут, госпожа, — тихо заметил я, заглядывая в ее глаза. Она чуть покраснела и смешалась; а я воспользовался случаем — когда еще мне подвернется такая удача? — наклонился и легонько поцеловал ее. Я был уверен, что она не оттолкнет — слишком боялась взгляда тетушки — но в то же время обоснованно опасался ее гнева. Поэтому поцелуй совсем не доставил мне того наслаждения, о котором я так долго мечтал; я был слишком занят тем, чтобы быть как можно более нежным и не напугать ее. Она дрожала, и я прижал ее к себе крепче. — Я тебе это припомню, паша, — тихо прошептала она мне на ухо, но это не могло испортить моего лучезарного настроения. Пришлось разомкнуть объятие, чтобы иметь возможность взглянуть на нее. Она не выглядела гневной, но, возможно, это было связано с тем притворством, которое она разыгрывала. Поэтому я просто молча повел ее домой. Глава пятая. Успокаивающая мята * * * Я слов не находила для его наглости! Подумать только! Он посмел поцеловать меня! Поцеловать! Меня! Поцеловать! Это был первый в моей жизни поцелуй! И я мечтала совсем о другом! А он — украл мой первый поцелуй! …однако мои злые эмоции были вовсе не так сильны, как я могла ожидать. Я не могла скрыть от себя, что меня разбирало любопытство, и это здорово охлаждало мое возмущение. Сфера подобных отношений с мужчиной всегда была закрыта от меня, а тонкие стихи древних поэтом лишь раззадоривали воображение. Помыслить нельзя было о том, чтобы поцеловать Ташлыджалы или Малкочоглу! Между нами была стена. Я и мечтать не смела. Стоит ли говорить, что поцелуи с Рустемом меня уж точно никак не влекли к себе; я скорее боялась такого шага от него. Действительность не оправдала моих ожиданий; мне не было неприятно или унизительно. Паша уже ушел в дом, а я промедлила в саду, пытаясь собрать мысли и волнения воедино. Легкое успокаивающее дуновение вечернего прохладного воздуха приятно касалось лица. А я снова и снова возвращалась мыслями к тому моменту, когда он поцеловал меня. Пыталась понять свои ощущения. Это совершенно точно не было противно; я слыхала, что многие мужчины крайне грубы, и подсознательно ожидала, что таков и паша. У него сильный и решительный характер, он суров и жесток, поэтому, кажется, логично было предположить, что он так же настойчив и суров и с женщинами. Однако действительность оказалась совсем другой; он был очень нежен и осторожен. Впрочем, эта нежность и осторожность сопутствовала всем его словам и поступкам, обращенным ко мне. По телу прошли мурашки: в саду изрядно похолодало. Медлить дальше было неподобающим поведением, и мне пришлось вернуться в покои, где меня встретила уже уезжающая Шах-султан. |