Книга Покорение Михримах, страница 14 – Мария Берестова

В этот момент я почти ненавидел Хюррем-султан.

— Госпожа, — я мягко гладил ее ладонь, и она не вырывалась, но и повернуться ко мне не решалась или не хотела, — теперь вы моя жена, и вам нет нужды бояться неодобрения вашей матушки. Теперь перед Всевышним за вас отвечаю я; и вам нет нужды скрывать от меня свои переживания и чувства. Госпожа, вы можете просто сказать мне о том, что вас волнует или тревожит. Просто доверяйте мне; я не прошу большего.

Она молчала с минуту. Потом повернула ко мне голову, долго смотрела на меня глубоким, прожигающим взглядом. Потом сказала:

— Я попробую, паша, — забрала у меня свою руку и все-таки вышла.

Глава четвертая. Приглаженная хвоя

* * *

Ужасно! Положительно, — ужасно! Я постоянно попадаю в этом браке в невыносимые, немыслимые, унизительные ситуации!

Невозможно было передать, как я стыдилась себя. Насколько безвольной я оказалась! Никто никогда не видел меня в таких состояниях; и лишь за несколько недель я успела так опозориться в глазах мужа! Подумать страшно, какое у него обо мне установилось мнение — не то чтобы меня заботило его мнение, но это ужасно, что я так распустила себя.

Ладно, я была выбита из колеи откровениям Малкочаглу… стой, глупое сердце, не бейся так сильно! — потом, этот ужасный брак… Но теперь-то! Сперва осы, потом это!

Раньше мне не приходилось стыдиться своего поведения. Да, бывали в моей жизни разные неприятные истории, но всегда я держала себя так, как подобает госпоже. Сдержанно и ровно. Что же теперь?

…матушка в свое время много сил потратила на мое обучение, и логическое мышление было тем атрибутом моего воспитания, которым я безмерно гордилась. Матушка была не глупее пашей и визирей, и я всегда тянулась к этой планке, и достигла в этом успехов.

Я постаралась взять себя в руки и логически посмотреть на ситуацию. Понять, почему я так часто и постыдно срываюсь в его присутствии.

Было бы все гладко, если бы в основе лежал страх — я думала об этом. Хоть мне и невыносима сама мысль, что я могла бояться его, но это многое бы объяснило. Однако страха не было.

То, что я чувствовала к Рустему-паше, было похоже на гнев — но чем я разгневана? Очевидно, нашим браком, но… была ли ситуация его инициативой — или матушкиной?

Я склонна считать, что он при любом раскладе тут замешан. Даже если идея была матушкина — ей бы в голову не пришло откупиться мною, если бы Рустем не испытывал бы ко мне чувств.

Итак, логично предположить, что я гневаюсь на Рустема из-за того, что он — причина ненавистного мне брака. И хотя он несколько сгладил дело своим решением не докучать мне супружескими обязанностями, и в целом я нашла в своем новом положении много плюсов, это его не оправдывает. Мой гнев законен и обоснован.

Но, кажется, истерики не являются лучшим способом для изъявления этого гнева. Холодность и отчужденность должны стать моими принципами, а меж тем, я демонстрирую постыдную женскую слабость и… раз за разом принимаю его поддержку, что безмерно унижает меня!

…глоток остывшего водянистого шербета не прибавил ясности моим мыслям. Я запуталась в моем отношении к Рустему и поняла, что мои чувства к нему противоречивы. Но как разрешить эти противоречия? Я не знала! И решила пока отложить вопрос, и постараться воздержаться от усугубления дела новыми вспышками.