Книга Покорение Михримах, страница 13 – Мария Берестова

Она кривовато улыбнулась и повела подбородком и плечами, словно выражая тем свое недовольство вселенной, в которой что-то пошло не по ее плану. Пристукнула ножкой, закусила губу.

Осознала, что взглядами меня не пронять на этот раз; досадливо нахмурилась и все тем же независимым тоном произнесла:

— Мне нужно наверх, Рустем.

— А мне показалось, что тебе что-то нужно здесь, — выразительно показал я взглядом на сероватый ларь, и не сразу понял, отчего в глазах ее загорелся самый настоящий гнев.

В своих мечтах я слишком часто был с нею на «ты», и вот, эта неуместная фамильярность нечаянно вырвалась у меня в разговоре.

— Паша, ты забываешься! — со злостью воскликнула она, делая резкий шаг ко мне. — Пропусти!

Я с удивлением понял, что она потеряла контроль над своими эмоциями: гнев пробился сквозь ее обычную маску неприкосновенной величественности, пугая своей силой и очаровывая своей пламенностью.

Я не сдвинулся с места, залюбовавшись ярким чувством, играющим на ее лице.

— Пусти! — она изо всех своих силенок толкнула меня обеими руками; худенькими нежными руками в мышевато-пепельном нежном шелке шелестящего рукава. Кровь громко стучала в висках: она была слишком прекрасна.

— Пусти, пусти! — попыталась она толкнуть меня снова, а потом закричала: — Ненавижу, ненавижу, будь ты проклят, проклят! — принялась она колотить по мне кулачками.

Мне пришлось схватить ее и прижать к себе. Одной рукой я удерживал ее запястья — она все еще дергалась ударить меня — другой прижимал ее голову к своей груди, не давая кричать. Я был напуган ее вспышкой; всегда сдержанная и спокойная Михримах не была склонна к истерикам. Что же произошло? Чем я так задел ее?

Она зарыдала, вырвалась и осела к моим ногам. Я видел, как дрожат ее плечи, а руки нервными рваными движениями дергают сероватые оборки рукавов.

Со вздохом я обошел ее и присел перед ней на корточки, пытаясь заглянуть в лицо, которое она успешно отворачивала.

Не прошло и месяца, как мы женаты, а она уже третий раз впадает в истерику. Является ли это для нее нормальным? Как вообще узнать, насколько часто для женщин нормально впадать в такое состояние и как оно должно протекать?

Я, безусловно, знал, что женщины хрупки эмоционально, что слезы у них близко, и что они легко впадают в истерики. Да, мне казалось, что Михримах не склонна к этому — но ей, как дочери султана, пристало держать себя перед окружающими. Как бы мягко выяснить, нормально или нет для нее огорчаться столь часто?

— Госпожа, — попробовал я прояснить обстановку, — возможно, мне стоит позвать лекаря?

— Нет, — тут же испуганно вскинула она на меня глаза, — нет, Рустем! Ни в коем случае!

Так. Ясности не прибавилось.

— Но, госпожа, простите мою дерзость, — проявил я настойчивость, параллельно помогая ей подняться и привести себя в порядок, — вы и раньше обходились в таких ситуациях без лекаря?

— В таких ситуациях? — растеряно переспросил она, и на миг в ее глазах промелькнула такая беспомощность, что я все понял.

Медленно я проговорил, сжав ее руку в своей:

— Позвольте мне высказать предположение… ваша матушка не одобряла проявлений вашей женской чувствительности?

Она в смятении вспыхнула и отвернулась. Спустя некоторое время тихо признала:

— Матушка… полагает, что мне следует лучше держать себя в руках. Ведь я дочь повелителя мира!