Книга Моя кровь - моя любовь, страница 17 – Яника Виз

— Мы куда? — слабо сопротивляясь, спросила я.

— Поужинаем в ресторане, — ответил он, подавая мне пальто.

— Постойте, — выбежала вслед за нами из столовой женщина, — я же не это совсем хотела.

— А что ты хотела? Ты постоянно донимаешь её, постоянно тебя что-то не устраивает! — Кирилл помог мне застегнуться. Да, я совершенно разучилась что-либо делать, — разве ты не видишь, что она страдает?

— А ты разве не страдаешь? — не ответила мать.

— Да, — подтвердил Кирилл, — мы виноваты, хоть и без вины, и мы расплачиваемся за это. Почему ты не можешь нас понять?

— Я понимаю, — вздохнула женщина, — поэтому не уходите. Я всё вам расскажу.

Я посмотрела на неё. На лице читалось раскаяние, а в глазах — решимость.

— Что ты можешь нам рассказать? — спросил Кирилл и уже потащил меня к выходу.

— Постой, — сказала я и вырвала у него свою руку, — я хочу послушать. Она ничего не будет говорить просто так, значит, это что-то важное.

Мы снова разделись и перешли в гостиную. Кирилл сел в кресло возле камина, а я устроилась на диване. Марина Евгеньевна на минуту вышла, а назад вернулась с конвертом в руках.

— Я долго носила это в себе, — начала она, глубоко вздохнув, — не знаю, простите ли вы меня в конце этой истории, но, тем не менее, я расскажу вам её.

— В этом конверте, — протянула она послание сыну, — письмо вашего отца. Вам письмо. Оно было в словаре на странице с определением о счастье. Он хотел, чтобы кто-нибудь из вас его нашёл. Вы давно уже должны были всё знать, но я думала, что ваша любовь это блажь, и она пройдёт. Но, видимо, я ошибалась, а Олег был прав. Я больше не хочу, чтобы вы страдали. Читайте, — сказав это, она отошла к окну и села возле него в кресло.

Кирилл нетерпеливо разорвал конверт и стал читать:

— Дорогие мои дети, не знаю, кто первый из вас найдёт это письмо, но уверен, что читать вы будете его вместе. Я не смог сказать вам при жизни. Да, я слабый, и мне не хватило духу признаться. И ещё я прошу вас не осуждать Марину, когда вы всё узнаете. Эта тайна была не только её, но и моя. Вероятно, вы бы никогда ничего не узнали, если бы не сложившиеся обстоятельства. Я поздно заметил, что вы любите друг друга. Удивлены? — прочитал Кирилл и поднял на меня глаза. Я не знаю, что в этот момент выражало моё лицо, но я была в шоке. Значит, он знал! Но как он мог тогда обречь нас на страдания, заставить жить вместе?

— Читай! — нетерпеливо приказала я Кириллу.

Он снова склонился над письмом и продолжил:

— И теперь, когда я умираю, когда нет ни единой надежды на моё выздоровление, единственное, что я хочу, так это то, чтобы мои дети были счастливы.

Неужели он видел надежду на счастье? — подумала я.

— Вы мучаетесь мыслью о том, почему любите друг друга, почему природа могла так ошибиться? Но здесь нет её ошибки. И ваше чувство нормально и объяснимо, потому что… — Кирилл замолчал, а его глаза, казалось, вылетят из орбит.

Я молнией метнулась к мужчине и вырвала лист из его рук.

— Бла бла бла… — я пыталась найти место, где Кирилл остановился, — нормально и объяснимо, потому что вы не брат и сестра. Биологически вы друг другу чужие люди, — прочитала я и замолчала.

Кто-нибудь знает, что такое «конец света»? Я думаю, что-то подобное я только что испытала. Сначала меня оглушили, а затем перед глазами встала тёмная пелена. Воздух! Где воздух? Мне отчаянно стало не хватать кислорода. Ноги подкосились, и я со всего размаха рухнула на диван. Письмо выпало из рук. Мысли пошли вразброд, и я никак не могла собрать их в кучу. Волны боли и отчаяния смешались с ещё неосознанным счастьем и накрывали меня с головой.