Книга Недетские игры, страница 124 – Мария Высоцкая

— Я тебя убью, Кир. Как только вернемся домой, я найду твой рабочий пистолет и пристрелю, — резво выкручивается из моих объятий, — прямо в лоб, — прохладные пальцы касаются моего лица.

— Обязательно.

Аккуратно кладу ладонь на тонкую шею, пульс под кожей которой просто зашкаливает, и притягиваю Олю обратно к себе.

— Просто улыбнись.

Наши лбы сталкиваются.

— У тебя сумасшедшая улыбка. И кайфовое платье. Я очень хочу его с тебя снять.

Чувствую, как закостенелые пальцы, что сжимают ворот моей рубашки, расслабляются. Оля закатывает глаза, но я уже знаю, ее отпустило.

— Алла Дмитриевна, — Грицай проявляет инициативу и вытягивает руку, обозначая наше присутствие. — С днем рождения вас!

Мы быстро оказываемся напротив родителей. Оля целует мою мать в щеку, отцу просто кивает и задвигает поздравительную речь, от которой мама пускает слезу и крепко прижимает Ольку к себе.

Честно говоря, и я и отец офигеваем.

— Как же хорошо, что вы пришли, — начинает суетиться мама. — Так, давайте за стол, рассаживаемся потихоньку. Оля, какое красивое платье. Дашь адрес магазина?

— Конечно.

Оля продолжает улыбаться, отвечая на мамины вопросы, а отец лишь фыркает. Его ухмылка жутко раздражает, но вместе с тем меня прямо распирает от Олькиной смелости.

Вечер проходит довольно спокойно. Гости в своем большинстве люди высокопоставленные, поэтому нудных разговоров избежать не получается.

Папин друг вскользь говорит про мое грядущее повышение в звании, и отец с удивлением пялится мне прямо в глаза. В какой-то момент его любопытство, видимо, зашкаливает, потому что его ладонь ложится на мое плечо.

— Пойдем поговорим.

Оля, которая сжимает под столом мою руку, напрягается.

— Я быстро, — касаюсь губами кожи за ее ушком и иду за отцом. — Чего хотел?

— Внеочередное, с чего бы вдруг?

— За хорошую работу, — убираю руки в карманы брюк. — Если хочешь поскандалить, то не сегодня.

— Нет. Хочу поздравить.

— Звезды мне еще не упали, а заранее как-то не комильфо. Меня ждут, — кошусь на выход из кухни.

— Не думал, что ты с ней придешь.

— Я же сказал, у меня все серьезно. Твое мнение по этому вопросу мало волнует. Да — да, нет — нет. Баста.

— Я слышал, Ротмистрова взяли. Говорят, что закроют сто процентов.

— Значит, закроют, — достаю из холодильника бутылку минералки.

— Кирилл, я тебе не враг, — папа вздыхает.

В миллионный раз за жизнь слышу от него эту фразу.

— Я знаю.

— Вся эта ситуация… Я человек старой закалки и не понимаю, как так можно, с одним, потом с другим…

— Смотри на ситуацию шире. Мой тебе совет.

Ноздри отца раздуваются от моих советов, но он умело продолжает держать себя в руках, чтобы не повысить голос.

— Вот, — достает из кармана пиджака ключи и кладет на стол.

— Это что?

— От квартиры. Я был не прав, ты мой сын. Если это твой выбор…

Я вижу, как тяжело ему даются эти слова, но ни на секунду не хочу облегчить эти терзания. Как бы банально это ни звучало, но я всю жизнь ждал от него поддержи и одобрения. Если с первым у нас еще хоть как-то иногда и складывалось, то со вторым нет.

Я все и всегда, по его мнению, делал неправильно. Правда, от его осуждения делать я не перестал. Потому что это моя жизнь, не его. И только мне решать, какой она будет. Где работать, кого любить…

— Спасибо, но не очень своевременно. Мы в Москву переезжаем.