Книга Будет больно, моя девочка, страница 158 – Мария Высоцкая

Арсений разворачивает меня к себе лицом, заглядывает в глаза. Долго и пристально смотрит, а потом рывком прижимает к груди. Обнимает. Фиксирует ладонью шею, второю прижимает мне между лопаток.

Я слышу, как громко колотится его сердце. Так громко, будто вот-вот выпрыгнет.

Обнимаю его в ответ. Нерешительно. Даже робко. Обнимаю. Тяну носом воздух у его щеки, мажу губами по холодной коже.

— Я вызвал такси, скоро будет тепло.

Он говорит совсем тихо. Я не дышу в этот момент. Чувствую только, как сжимается сердце. Арс прав, мне нельзя вот так домой. Да я и не хочу сейчас, не смогу держать себя в руках. Не смогу себя не выдать.

Когда приезжает такси, забираюсь в салон и прилипаю к окну. Чувствую, как Арс прижимается ко мне, обнимает. Смотрю на его руки, у него снова сбиты костяшки. Вздыхаю, а когда мы приезжаем в дом Мейхеров первым делом, на автомате произношу:

— Тебе нужно обработать руки.

— Потом, — Арс утягивает меня в свою комнату. Мы проходим вглубь дома в куртках и обуви. Раздеваемся только на третьем этаже.

Насколько я помню, банкет в честь дня рождения Арса начнется в семь вечера. В закрытом загородном комплексе попасть в который, в обычной жизни, можно, лишь, если ты член клуба.

Снимаю пуховик, бросаю его на кресло, в которое сама же опускаюсь, чтобы снять ботинки.

Мейхер уходит в ванную. Слышу, как там шумит вода. Трогаю себя, чтобы убедиться, что физически я в порядке, правда, когда Арс возвращается в комнату, вздрагиваю. Он это видит, притормаживает, но потом снова возобновляет шаг. Подходит вплотную и опускается передо мной на корточки.

Замечаю у него в руках какой-то пузырек и ватные диски. Он выплескивает на них жидкость, и прижимает диск к моей поцарапанной щеке.

— Щиплет, — морщусь.

Арс тут же дует на место ранки, а спустя секунды, целует чуть ниже.

Когда наши взгляды встречаются, я вижу в глазах Арсения печаль. Он выглядит задумчивым и грустным.

— С днем рождения, — произношу едва слышно, совершая неловкую попытку улыбнуться.

— Спасибо, — выдыхает, а потом ухмыляется вот в этой своей наглой манере. Эта ухмылка наполнена глубоким скептицизмом сейчас. — Я очень тебя люблю, Майя.

— И я тебя люблю.

— Пообещай, что это навсегда, что бы больше не случилось.

— Обещаю.

Арсений

Июнь

— До свидания, — пожимаю Кириллу руку.

Тому самому Кириллу, к которому отец Майи притащил нас после парка. Тому самому, который занимался розыском тех отморозков. Правда, украшения Майи так и не нашли. Козлы, которым заплатил Кудяков, оказались залетными. Свалили из города в тот же день. В местные ломбарды ничего не сдавали, на камерах не светились. В регионах их отследить труднее, и даже с большим количеством подключённых людей все до сих пор глухо.

От Кудякова в этом вопросе тоже толку ноль. Он, конечно, материально Майе все возместил за те украшения, но не купить Майе новые, не отдать деньги я до сих пор не решился. Если начну все это, придется объясняться. Рассказать про Вэла, тех гопников, про то, с чего вдруг он решил этих козлов к нам подослать…тут в любом случае ничего в мою пользу не сложится. Майя не поймет.

Но ее непонимание не страшно. Страшно, если она решит после этого меня бросить.

Это какой-то навязчивый, необъяснимый страх всех последних месяцев.