Книга Будет больно, моя девочка, страница 103 – Мария Высоцкая

А теперь вот, оказывается, что возможно, у нас не такая идеальная семья…

В глазах снова стают слезы. Всхлипываю.

Видимо, делаю это громко, настолько что Мейхер слышит и переворачивается.

Встречаемся глазами.

Арс тут же садится, упирается ладонями в матрац.

— Это шутка была, сейчас уйду, — отталкивается и поднимается на ноги.

Наблюдаю за тем, как он обувается, а потом выходит за дверь. Шмыгаю носом, вытирая слезы. Он подумал, что я из-за него? Хотя, какая мне сейчас разница. Главное, что ушел.

Торопливо снимаю свитер и джинсы, оставаясь в майке и трусах. Ищу в чемодане шорты, напяливаю их и юркаю под одеяло. У меня есть несколько часов, чтобы поспать, только вот уснуть не получается.

Я ворочаюсь, думаю про родителей, но это даже не главное, от моих подушек, очень, просто очень сильно пахнет Мейхером. Его туалетной водой. Это так злит, выбрасываю подушки на кресло, и развалившись поперек кровати звёздочкой, закрываю глаза. Только вот это не помогает, понятия не имею зачем, и что мною движет, но я вскакиваю с кровати и бегу за своей сумкой. Роюсь в ней в поисках ключ-карты, а когда не нахожу, в ужасе смотрю на дверь.

Это все Мейхер. Он ее украл.

Ведомая злостью, надеваю тапочки и выскакиваю в коридор. Комната Арса рядом. Он это озвучил по пути сюда, стучу в дверь, нет, барабаню. Когда Мейхер ее открывает, мой кулак рассекает воздух. Вздрагиваю и отшатываюсь в сторону. Арс стоит передом мной в одних спортивных штанах, это смущает.

— И? — приподнимает бровь, убирая одну руку в карман штанов.

— Ты украл мою карту.

— Да? Ну заходи, забирай.

— Я туда не зайду, — бормочу, оглядываясь по сторонам. Как назло, коридор пустой.

Мейхер делает то же самое. Быстро оценивает обстановку, а потом схватит меня за запястье, втягивает в свой номер. Дверь хлопает прямо у меня за спиной. Неосознанно сжимаюсь.

— Что ты делаешь? — возмущаюсь, практически задыхаясь от собственного гнева.

— Не спится одной? — Арс отходит чуть в сторону.

— Чего? Ты мой ключ украл и …

— Я ничего не брал. Но твой предлог прийти, оценил.

— Совсем больной? Какой еще предлог? Ничего я не выду…

Замолкаю. Моргаю, и в раскадровке вижу, что сама положила карту на тумбу с другой стороны кровати, когда Мейхер ушел. Я не убирала ее обратно в сумку.

Дурочка. Какая же дурочка…

— Это недоразумение, — пячусь, пока не врезаюсь в дверь спиной. — Я пойду…

— Ага, щас.

Арс резко материализуется рядом, окольцовывая мое запястье своими пальцами. Между нами пара сантиметров всего. Хочется сжаться в комочек, или стать невидимкой. Он до чертиков меня пугает временами. Очень-очень.

Запрокидывая голову так, чтобы видеть его глаза. Опасные. Темные глаза.

Он склоняется надо мной, почти касаясь моих губ своими.

Дыхание учащается, все органы чувств бьют тревогу. Что происходит? Что со мной происходит?

Сжимаю пальцы окольцованной руки в кулак. Свободную руку выставляю вперед. Упираюсь Мейхеру в грудь. Это прикосновение обжигает. Дрожь охватывает тело, и я не могу больше себя контролировать. Он видит мое состояние. Все видит, все подмечает, и, конечно, понимает, что это ему на руку.

Моя нервная система сбоит. Не могу пошевелиться, вообще ничего не могу.

Мейхер тем временем склоняется ниже, кончик его носа упирается в мой. Неосознанно зажмуриваюсь, ожидая от него всего самого гадкого, но по итогу слышу один-единственный вопрос: