Книга Не отпущу, моя девочка, страница 61 – Мария Высоцкая

Майя теряется. Чувствую, как в первые мгновения ее напряжение сходит на нет. Как она привстает на носочки и даже отвечает.

Открываю глаза. Рассматриваю ее и целую. У нее ресницы подрагивают, и она не дышит. Совсем. Магия.

Магия, которой хватает буквально на минуту. Шестьдесят секунд спустя все возвращается на круги своя.

Чувствую, как Майя упирается ладонью в мое плечо. Отталкивает. Пока еще без ярости, даже слабо, я бы сказал.

— Не трогай, — шепчет, оторвавшись от моих губ. — Не целуй. Я не хочу, — тараторит, не открывая глаз, вцепившись в мою рубашку ногтями.

— Уверена?

— Арс! — морщит нос.

Киваю. Запрокидываю голову, и капли воды омывают лицо. Часто моргаю, чтобы прийти в себя, чтобы остыть. Не обнимать не могу, да она и не сопротивляется. Не шевелится, уткнувшись лбом мне в грудь. Мы оба мокрые, одежда в тех местах, куда не попадает вода, становится холодной, и это доставляет дискомфорт.

Обнимаю ее крепче, потому что знаю, время пошло на секунды. Член встает, как по команде, с моим диагнозом относительно этой девчонки.

Майя это, естественно, чувствует. Распахивает глаза, запрокидывает голову и смотрит. Осуждающе, естественно.

— Щас, — произношу на выдохе, но понимаю, что, какую бы уродливую хрень ни представлял сейчас, развозбудиться это не поможет.

— Отпустишь? — спрашивает, глядя мне за спину.

Киваю, медленно разжимая руки. Майя аккуратно огибает меня и вылезает из душевой. Тянется за полотенцем, а я врубаю ледяную воду.

— Я принесу тебе полотенце.

С этим бормотанием Панкратова скрывается за дверью. Упираюсь кулаком в стену, пару раз легонько по ней ударяя. Треш какой-то.

Пару минут стою под ледяным душем, а когда вырубаю воду, вижу, что новое полотенце и правда лежит на краю тумбы рядом с раковиной. Подкинула незаметно…

Вытираю башку, лицо, пару секунд поколебавшись, выпрыгиваю из шмоток. Вытираюсь, а потом, обернув бедра этим же самым полотенцем, выхожу из ванной.

Судя по шуму, Майя на кухне, туда и заворачиваю.

— Ты, — бормочет, заметив меня, — этот вечер когда-нибудь закончится вообще? — краснеет и отворачивается.

Подпираю плечом стену, складывая руки на груди. Майя продолжает мельтешить у кухонной столешницы, изо всех сил делая вид, что она очень занята. С каждым новым движением ее щеки будто бы алеют все сильнее. Ей неуютно, ну а меня, меня это только забавляет.

— Мог бы и одеться, — бормочет, якобы, невозмутимо протирая губкой край раковины.

— Ну прости, что твой халат мне не по размеру. А шмотки, кстати, намокли не без твоей помощи.

— Не без моей? — вскидывает взгляд, стискивая губку в пальцах. — Это ты нас туда засунул. Я тут ни при чем.

— А не надо было меня бесить.

— Тебя? Нет же, это ты меня бесишь. И вообще, целуй мне руки, что не выгоняю тебя в таком вот виде на улицу.

— Спасибо. Благодетельница. Может, в ноги сразу упасть? — Отталкиваюсь от стены и сажусь за стол.

Майя в этот момент как раз вытаскивает кружки и какую-то коробку из холодильника, которую тут же сует в микроволновку.

— Можешь уже начинать кланяться, — ехидничает. — Есть будешь? — тянется за вилками.

— Ага, — киваю, наблюдая за тем, как Панкратова дожидается сигнала микроволновки. — Че это? — спрашиваю, глядя на контейнер, который она из нее вытаскивает.

— Еда. Раньше вашему Величеству очень даже нравилось, как готовит моя мама!