Книга Не отпущу, моя девочка, страница 139 – Мария Высоцкая

— Э, больно, вообще-то! — фырчит, приподнимая воротник кожаной куртки.

— Какого хрена, Мирон, мне звонят в пять утра и сообщают, что ты в обезьяннике?

— Так вышло, — жмет плечами и зевает в кулак.

В этот момент вспоминаю себя в его возрасте и сочувствую своему отцу. Хочется почему-то встать в позу и сказать, что у меня были причины злиться на родителей, потому что им всегда было некогда. Меня и брата для них могло не существовать месяцами.

У Мирона внимания всегда было в достатке, и не только внимания, его сгубила излишняя залюбленность, и поэтому иногда он не видит берегов. Извиняется потом. Сам. Всегда. Но в моменте, конечно, накуролесить может знатно.

— Я, кстати, съезжаю. Окончательно.

— В свой блядушник? — спрашиваю, касаясь ладонью кресла водителя, и тот заводит машину.

— Ой, не начинай. Кстати, освободи следующие выходные. Будешь мне нужен.

Вопросительно приподнимаю бровь, и сын продолжает:

— Нас номинировали. Зовут на телик. Может, заберем какую-нибудь тарелку, так что вам с мамой тоже желательно там быть. Машку только бабушке отдайте, — ухмыляется.

— Сам ей это скажешь. Если останешься после этого жив, отвезем, — улыбаюсь.

Мир смеется, а потом задумчиво кивает.

— Прости, пап. Реально случайно вышло. Мы отыграли в клубе, забурились в бар. Пока на улице курили, к Лехиной Юльке какие-то обрыганы приставать начали. Драка. Менты. Обезьянник, — разводит руками.

— Понятно. Вам с таким раскладом дома надо сидеть.

— Мы два месяца в туре были, — бесится, потому что я его сейчас якобы не понимаю. — Вчера поставили точку. Имеем право отдохнуть! — складывает руки на груди и отворачивается.

— Не дуйся. А пацаны твои где? Мне сказали, в каталажку тебя одного засунули.

Мирон ухмыляется. Поворачивает голову, смотрит мне в глаза.

— Ну ты же меня вытащил, — смотрит на часы, — через шесть часов. А за пацанов ты бы, возможно, впрягаться не стал, и им бы пришлось сидеть пятнадцать суток. А этого допустить нельзя! Говорю же, у нас премия через неделю, поэтому я взял всю вину на себя.

— Прекрасно. Вот маме все это и расскажешь.

— Мы че, домой едем? Я думал, ты меня на квартиру закинешь.

— Обойдешься. Позоришься, так позорься до конца.

— Мама будет переживать.

— Мама переживет. Не маленькая. А тебе будет стыдно.

— Эта твоя метода давно не работает, — отворачивается.

— Да? — ухмыляюсь. — А чего тогда притих и глаза прячешь?

— Ой, отстань, — стискивает зубы и пялится в окошко.

Когда приезжаем к дому, вылезать из тачки не спешит, а когда все же выползает, нервно оглядывается по сторонам. В дом заходит тихо, но это никак не отсрочивает его встречу с мамой.

— Чем от тебя пахнет? — удивляется Майя, как только сталкивается с Мироном на лестнице.

Время семь утра. Дом уже не спит.

— От него воняет, мам, — ржет Машка. Она тоже проснулась и вылезла из своей спальни, несмотря на то, что сегодня воскресенье и ей не в школу.

— Малявкам слово не давали, — огрызается наша звезда на сестру.

— А чем пахнет от человека, просидевшего полночи с бомжами в обезьяннике? В принципе, вопрос риторический, — смотрю на закатывающего глаза сына.

— Мирон, — вздыхает Майя, — опять?

— Это случайность, мам.

Майя неодобрительно смотрит сначала на сына, потом на меня.

— Случайность. Случайность, — подтверждаю. — Видишь, какой герой, скоро весь дом нам своим фонарем подсветит.

— Ужас какой-то. Я это не одобряю, Мирон, ты это знаешь и все равно ведешь себя так, словно все мы для тебя пустое место. А мы, между прочим, переживаем. Что с курткой? А лицо? Снова драка? Ты музыкант, а не боксер вроде как.

— Мама…

— Он рок-звезда, — вставляет свои пять копеек Машка.

— Точно, — подхватывает Майя, — когда нам наблюдать, как ты себе о голову гитару разобьешь?

— Ну мам! — Мирон нервно притопывает ногой.

— Все, я тебя сажаю под домашний арест. Все!

— Мам, ты серьезно? — сын ухмыляется и цепляет меня взглядом, типа она реально не шутит?

— Более чем. Сидишь дома.

— Мам, я как бы взрослый уже…

— Ну и хорошо, поможешь мне документы разобрать, если ты помнишь, то все еще учишься на юридическом.

Ржу, наблюдая за выражением лица сына. Шах и мат просто.

Майя, конечно, до сих пор осталась такой же непосредственной, как и много лет назад. И меня это все так же радует.

— Ты тоже, — переводит взгляд на меня. — Ты его избаловал, поэтому исправительные работы будут для всех. Составлю план.

— Она серьезно, пап?

— А ты думаешь, она шутит?

— У меня репы. Мне девятнадцать, да я вообще съезжать собирался! — сынок офигивает окончательно.

— Задержишься на недельку. Потом порадуешь маму своей премией, выиграешь там все тарелки и поедешь к себе на квартиру с чистой совестью.

— Да уж, ну вы и семейка…

— Вы?

— Мы. Мы, — улыбается.

***

На этом история Арса и Майи подходит к концу!

Огромное всем спасибо!

С любовью, Ваша Маша)*

Примечания

1

КП — коттеджный поселок.

2

СК — следственный комитет.