Книга Не отпущу, моя девочка, страница 44 – Мария Высоцкая

Мейхер упирается ладонью в стену над моей головой. Смотрит мне прямо в глаза, а потом я чувствую, как его ладонь скользит по моему бедру и ниже. Сгибаю колено на автомате. Арс фиксирует лодыжку и снимает с меня ботинок.

Можно было бы сказать, что я балансирую на одной ноге, если бы не факт того, что теперь мы стоим вплотную. Я зажата между Мейхером и стенкой лифта.

— Что ты делаешь? — спрашиваю шепотом, понимая, что мы все еще смотрим друг другу в глаза.

— Помогаю.

— Я не просила.

— Решил проявить инициативу.

Арс прищуривается и приподнимает меня над полом, чтобы вытряхнуть ногу из второго ботинка. Неосознанно обнимаю его за шею и тут же убираю руки, словно их обдали кипятком.

— Поставь меня на пол.

— Босиком?

Киваю. Упираюсь ладонями Арсу в плечи, и он аккуратно ставит меня обратно. Правда, свою пытку на этом не прекращает. Как только я оказываюсь на своих двоих, Мейхер медленно присаживается на корточки, снова фиксирует мою лодыжку в своих пальцах и поднимает с пола ботинок.

Арс ловит мой взгляд, и я забываю совершить вдох. Кожа в том месте, где он ко мне прикасается, покрывается мурашками. Мы оба это чувствуем. Переглядываемся.

Пока он меня обувает, я прилипаю затылком к стене и лишний раз боюсь пошевелиться.

Боже мой, что я творю? Что творю? Что творю?

Это болезнь такая?

Вздрагиваю, тихонечко ойкая, когда Арс касается моего колена, а потом резко выпрямляется, успевая пробежаться тыльной стороной ладони по моему бедру, животу, груди и щеке.

Двери лифта открываются, и Мейхер тут же делает широкий шаг назад.

***

— Я вылетела оттуда пулей, — подвожу черту в своем рассказе о ночных приключениях и глушу двигатель.

Честно, весь день мысленно там. В том чертовом лифте, рядом с Мейхером. Это наваждение какое-то. Сумасшествие. Так не бывает, не должно быть, но я о нем думаю. Весь сегодняшний день только о нем и думаю. В голову вечно лезут мысли из прошлого. Воспоминания о нас. Хорошие. Конечно, только хорошие, такие, от которых сердце нежностью щемит.

Ругаю себя за эту слабость, но сделать ничего не могу. Штормит дико. А еще реветь хочется, в голос, как никогда этого не делала.

— А он? — спрашивает Лерка, и я реагирую на ее голос поворотом головы.

— Не знаю, я, когда уезжала, в зеркала видела, как он на улице курил стоял…

Вздыхаю и передергиваю плечами, потому что перед глазами мгновенно эта картинка появляется. Ночь, дождь и Мейхер. Совершенно спокойный, в отличие от меня. Его вся эта ситуация явно забавляла, а я, ну я, как всегда, показала себя с лучшей стороны. Ага. Дурой полной.

— Что думаешь делать? — Лера упирается виском в полголовник кресла и смотрит на меня.

Поджимаю губы, рассматривая полупустую парковку возле Леркиного дома. Иконникова старше меня на семь лет. Мы вместе работаем и дружим, с весны. У нее машина в ремонте, вот я и подкинула ее сегодня.

— Я не знаю, Лер. Я даже не могу сказать, что запуталась, потому что прекрасно ориентируюсь в своих ощущениях.

— Расскажешь?

Сжимаю руль и наблюдаю, как белеют костяшки. Прежде чем собраться с мыслями и ответить, сосредотачиваюсь на том, как меняет цвет кожа.

А что отвечать-то?

Я все еще люблю Мейхера? А Вэл? Как же Вэл? Он так много для меня сделал, был рядом, когда мне сдохнуть хотелось… Я не могу поступить с ним плохо. Не могу вот так предать. Кем я тогда буду?