Книга Не отпущу, моя девочка, страница 27 – Мария Высоцкая

Злюсь.

А безысходность — вот она, снова рядом. Снова улыбается и машет мне ручкой. Такая уже привычная…

— Дурак ты, Мейхер, — Вэл произносит это с какой-то убивающей жалостью. — Ты так ничего и не понял. Не трогай ее больше.

— А если не могу? — перекатываюсь с пяток на мыски, упираясь взглядом в Кудякова.

— Все это время же как-то мог. По-моему, особо не горевал.

— Ты откуда знаешь? — стряхиваю пепел и убираю свободную руку в карман брюк.

— Несложно догадаться. Хотя бы потому, что она там сейчас плачет. Из-за тебя.

Кудяков трет свой кулак, сжимает-разжимает его медленно, не сводя с меня взгляда при этом. Четыре года назад драка бы уже понеслась…

А сейчас, сейчас бить Кудякову морду я вроде даже как и права не имею. Вроде как не за что. Да и прав он. Во всем. Она там плачет именно из-за меня. Она там рыдает, а он тут строит из себя рыцаря.

Тошно.

От себя в первую очередь тошно. Но тем не менее заткнуться просто так не могу. Сам себя с потрохами сдаю. Наружу выворачиваю свою слабость, но все равно произношу это:

— Ты ее когда трахаешь, она тебя моим именем часто называет? — улыбаюсь. Делаю шаг назад и развожу руки в стороны. — Даже это проглотишь? — смеюсь. — Кудяков!

— Ты жалок, Арс, сейчас. Вали отсюда. И к Майе не приближайся больше.

— Тебя спросить забыл.

— У нее спроси, хочет ли она тебя видеть, — бросает через плечо, пока я пялюсь ему в спину, а потом останавливается. Резко разворачивается и подходит ко мне практически вплотную.

Стискиваю зубы и отшатываюсь.

— Ты знаешь, у нас же с ней тогда, четыре года назад, и правда ничего не было, Мейхер. Совсем. Я ее к себе из клуба привез, чтобы она глупостей не наделала. Сам в гостиной спал. Ну, она тебе это говорила тогда. Пыталась, по крайней мере, но ты ее не слушал. Ни тогда, ни сейчас. Мне тебе врать тоже никакого смысла не было и нет, Сеня, — хлопает меня по плечу. — Поэтому, когда мы с ней спим, о тебе она не вспоминает. А вот теперь обтекай, придурок.

Кудяков уходит, а я пошевелиться не могу. Все вокруг теряет краски.

Он серьезно сейчас?

Я же знал. В глубине души, на подсознании, варился в этом всем эти годы и знал!

Не могу вдохнуть. Тяну воздух носом, а вдохнуть не получается. Организм бьет тревогу, наваливает паники, и все это за какие-то секунды. Пульс ударов сто шестьдесят, наверное.

Закрываю глаза, чтобы просто успокоиться, чтобы вдохнуть. Когда получается, разворачиваюсь и бреду к тачке. Падаю на сиденье, все еще испытывая мощнейшее потрясение. Точно обтекаю.

Эта правда выносит на раз-два.

— К Марату меня закинь, — прошу водителя, а сам себя почти не слышу.

Когда машина останавливается у знакомого ЖК, плетусь к лифту. Хаос из мыслей только усугубляется.

Я же… Я…

Прилипаю затылком к стенке внутри кабинки и жму на кнопку нужного этажа. Хочется забыться, но я, даже напиться себе не могу сейчас позволить, иначе отца подведу. Оставаться одному — тоже не вариант. Кажется, что, если рядом никого не будет, чокнусь. Мысли удушат. Вина растерзает в первый же час.

Стучу в дверь, пока Марат ее не открывает.

— Ты чего при… Арс, все нормально? Выглядишь хреново.

— Войду?

— Конечно, — Маратик отходит в сторону.

— Ты чего? Что-то случилось? С мамой? С Олей?

— Не, — качаю головой и снимаю ботинки. — С ними все норм, — прохожу на кухню.