Книга Не отпущу, моя девочка, страница 2 – Мария Высоцкая

Он изменился за эти четыре года. Стал явно взрослее, не столько внешне, сколько взглядом. Теперь он у него гораздо суровей. Да и темные, как смола, волосы больше не растрепаны в хаотичном беспорядке, а идеально уложены назад.

Арс осматривается. Он был в этом доме много раз, и с тех пор тут ничего особо не изменилось.

— Вы знакомы? — щебечет Аня.

— Учились в одном классе, — бормочу, натягивая на лицо глупую улыбку.

Учились. Любили. Верили, что это навсегда. Тогда будто даже знали, что навсегда. А потом все рухнуло.

— Да? Здорово. Начнем показ? — продолжает улыбаться Аня.

— Конечно, — произношу, прочистив горло, и указываю рукой на лестницу. — Давайте начнем со второго этажа, — выговариваю на одном дыхании, а сама никак не могу понять, зачем они здесь. Мейхер — сын олигарха, ему не нужен дом в поселке комфорт-класса. Неужели он здесь из-за меня?

Пропускаю Анну вперед, предполагая, что Арс пойдет за ней следом, но он будто специально останавливается рядом со мной.

На мгновение в душе становится тепло, словно открылось второе дыхание, а потом удар — глухой и жесткий. Это вырывается вся та боль, которую я хранила в себе все эти годы, она коварная и всепоглощающая, она несет в себе разрушительную силу. Такую, которая сминает все на своем пути. Она обволакивает тело, оборачиваясь яростью, слепой, неуправляемой яростью.

Я ведь даже не плакала после того, как мы расстались. Не могла. Потому что, если бы упала хоть одна слезинка, я бы, наверное, никогда уже не смогла остановиться и просто сошла с бы ума. С ума от этой потери. От той боли, что потом долго меня преследовала молчаливой тенью.

Мейхер расплывается в ленивой, но колкой улыбке, прежде чем пройти к лестнице, а я, я как дура шарахаюсь от него в сторону, чем вызываю на его лице еще большую насмешку.

«Я всегда буду выбирать тебя, Майя».

Отдается эхом в голове его голос. А следом:

«Это ты виновата. Слышишь? Это ты во всем виновата. Я тебя ненавижу. Ты все испортила. Ты все разрушила. Ты… Дура! Набитая дура! Где твоя справедливость? Где она? Что ты молчишь? Чего ты молчишь?!»

Внутри что-то обрывается в этот момент, и весь мой выстроенный мир рушится, катясь в тартарары.

Опять.

Мой проход по лестнице ощущается путем на гильотину, а от нахлынувших воспоминаний становится еще труднее держать лицо. Перешагиваю последнюю ступеньку, оказываясь на втором этаже. Анна уже прошла вглубь и даже успела открыть дверь в общей ванной.

— Просторно. Санузел один на весь этаж?

— Нет. В моей бывшей спальне и комнате родителей тоже есть, — указываю на двери. — Там есть прилегающие комнаты под санузел и гардероб.

— Отлично. Честно говоря, снаружи дом кажется меньше, но на самом деле так просторно. Мне все очень нравится, — Анна улыбается и дергает ручку двери в мою спальню. — Ой, какое тут все розовенькое и миленькое, — комментирует Анна, и я понимаю, что она уже заперлась в мою бывшую комнату.

Переглядываемся с Мейхером в этот момент. Он бывал тут десятки раз. В этой самой спальне.

Отвожу глаза, как только соображаю, что мы с ним друг на друга пялимся, а на языке тут же оседает вопрос: неужели они выбирают дом для себя? Они вместе живут? Мейхер с кем-то живет? В голове подобное не укладывается.

Стоп! Нужно остановиться. Это не мое дело. Арс больше не моя жизнь, и мне должно быть глубоко плевать, где он и с кем. Должно, но, когда он вот так нагло заявляется на твою территорию, держать себя в узде трудно. Не думать трудно. Не злиться — тоже.