Книга Не отпущу, моя девочка, страница 15 – Мария Высоцкая

Отец заходит в мой кабинет без стука. Хотя в его жизни в принципе не так уж много дверей, в которые нужно стучать.

— Проветри, — басит он где-то поблизости. — Перегаром несет на весь этаж.

Приоткрываю один глаз, сворачивая крышку с бутылки, и делаю несколько жадных глотков.

Отец выдвигает для себя стул, ослабляет галстук и садится напротив.

— Ты же знаешь, что меня оповещают, если с моих счетов, — делает акцент на последних словах, — списываются деньги. Например, когда кто-то решает арендовать остров на все выходные.

— И? — жестко туплю. Осеняет спустя полминуты. Раздраженно барабаню пальцами по столу. Да, я снова, как уже было не раз, отдал Марату одну из своих карт…

— Ты у нас вроде никуда не собирался.

— Не собираюсь.

Всасываю остатки воды, опустошая пол-литровую бутылку минералки за пару минут.

— Ты вчера был у Марата?

— Я вроде этого и не скрываю. Это тупо, знаешь ли, когда ездишь с охраной.

— Арсений, я уже бесчисленное количество раз говорил, что не собираюсь содержать эту меркантильную суку. Пока он на ней женат, к моим деньгам, твоему братцу доступ закрыт.

В последние годы отец и правда перекрыл Маратику доступ к деньгам. Даже вычеркнул его из завещания. И все из-за этой Таи.

— Слушай, у них там треш какой-то. Он все бабло спустил на тачку, просто по нулям теперь, — тру переносицу. Головная боль только усиливается. Ощущение, будто кто-то долбит молотком прямо по вискам. — Жрать на что-то нужно же…

— На частном острове, судя по всему. Ну да, там куда лучше кормят.

— Я просто хотел помочь.

— Без тебя помогут. Ты через час где должен быть?

— Я помню про встречу с Азариным. Уже выезжаю.

— Ага, я вижу. Ты, когда в это кресло сел, что мне обещал? Помнишь?

— Помню, — киваю. — Ты здесь царь и бог. Если я тебя дискредитирую, как-то опозорю перед партнерами или конкурентами, поеду работать на комбинат в Сибирь.

— И?

— Что? — поднимаюсь, поправляя рубашку.

Отец прищуривается и бросает на стол несколько фоток. Там я, собственно, в баре, с какой-то девкой, бухой в ноль, пью на брудершафт.

— Служба безопасности изъяла, что смогла. Продолжают мониторить, в каком еще сетевом гадюшнике тебя выбросит. Ты теперь часть «МетМеха», никаких пьянок на публике, никаких левых телок. Хочешь бухать и трахаться, включай голову. Понял меня?

— Понял, Дмитрий Викторович.

Киваю и снова смотрю на фотки. За четыре года жизни в Америке я не только бухал, трахал все, что движется, и тусовался. Как-то так вышло, что при наличии уехавшей крыши учебу я не забросил. Наоборот, жилы был готов рвать над пресловутым гранитом науки.

Я знал, что в конце концов вернусь домой, знал, что лет через десять-пятнадцать сяду в отцовское кресло. Несмотря на не самые дружелюбные с ним отношения, я всегда был заинтересован тем, что он делает.

Мне импонирует сосредоточение в собственных руках большой власти. Для адреналинового наркомана нет ничего лучше, чем быть частью этой системы. Это восхищает. Всегда восхищало.

Мой отец совсем не рядовой бизнесмен. Он чувак из высшего эшелона, состояние которого оценивают в десятки миллиардов долларов. Его трижды называли самым богатым человеком в стране.

Дмитрий Мейхер — владелец и президент одной из крупнейших в стране управляющей компании «МетМех». В эту систему управления входят акции металлургического комбината, судоходной компании, банка, футбольного клуба… Собственные виноградники, винодельня, горнолыжка… Ну и еще куча всего по мелочи.