Книга Не отпущу, моя девочка, страница 135 – Мария Высоцкая

Смутившись, отворачиваюсь. На глазах тут же наворачиваются слезы.

— Эй, ты чего? Майя?

— Ничего, — шмыгаю носом, а потом тру его пальцами.

— Майя, — Сенечка вздыхает, упирается локтем в матраc, чуть подтягивается и садится рядом со мной. Обнимает. — Что на этот раз? — спрашивает с доброй издевкой.

— Если чуда не случится и все-таки родится мальчик, как нам и сказали на УЗИ, любить ты его будешь меньше, чем девочку, да?

— Любовь моя, я, конечно, понимаю, что тебе гормоны в голову долбят, но давай без перегибов. Окей? — целует в висок.

Трагично выдыхаю, смотрю мужу в глаза и понимаю, что злость исчезла. Была — и нет.

— Может, Маратом тогда назовем? — всхлипываю.

— Ты моего брата видела? — ржет. — Оно тебе надо?!

— Ты мне весь мозг уже сломал, Мейхер. Я от тебя устала.

— А говорила, что в горе и в радости до конца жизни, — снова издевается не без улыбки.

Прищуриваюсь.

— Понял-понял, — приподнимает руки, выставляя ладони вперед. — Может, Мирон?

— Мирон? — переспрашиваю, прокатывая имя на языке. — Мирон. Мир. Наш Мир, — улыбаюсь. — Мне нравится. Мирон Мейхер. Хорошо звучит.

— А то, — Сенечка расплывается в улыбке, как самый довольный в мире кот.

— Значит, решили?

— Значит, решили.

Прошло еще 6 лет…

Арсений

— Па-а-а-а-ап!

— М?

— А я же в следующем году в школу пойду?

— Да, — киваю, отвлекаясь от ноутбука. Смотрю на сына, он, высунув кончик языка, что-то старательно рисует.

— Это хорошо.

— Потом одиннадцать лет будешь мечтать, когда все это закончится, — ухмыляюсь.

— Не. Не буду. Мне же в музыкалке нравится, значит, и в обычной школе понравится.

— Аргумент, — соглашаюсь.

— Па-а-ап!

— М?

— А мама скоро приедет?

— Завтра утром прилетит.

Мирон вздыхает. Майя улетела в командировку на неделю. Впервые так надолго. Мирон скучает. К Майе он, естественно, привязан сильнее, чем ко мне, потому что, в силу моей работы, времени с ней всегда проводил больше.

Седьмой день без мамы в самом разгаре. В сад мы сегодня не пошли, потому что не было настроения, теперь вот тусуемся в офисе. Кстати, в этот самый сад за все неделю мы сходили только раз, поэтому мой кабинет теперь больше напоминает детскую игровую комнату. Тут и раскраски, и игрушки, и гитара, и даже одеяло Мирона, которое он позавчера утром приволок в машину из своей комнаты.

Можно, конечно, было вызвать няню, отвезти сына к одной из бабушек, но и от этого он категорически отказался.

— Хор-р-рошо, — улыбается, делая акцент на протяжном и звонком «р».

— Обедать пойдем? — Закрываю бук и, оттолкнувшись от стола, откатываюсь в кресло ближе к окну.

— Не. Червяка хочу.

— Обойдешься, — поднимаюсь на ноги. — Ты за эту неделю уже пачки три мармелада зажевал. Харе.

— Ну па-а-а-ап.

— Мирон, — голос не повышаю. Просто внимательно смотрю на сына. Он морщит нос, прямо как Майя, и горестно вздыхает. Мармелад после этого, естественно, больше не клянчит. — Собирайся, пошли есть.

— Не буду.

— Будешь.

— Не буду! — кидает карандаш на пол.

— Мирон.

— Я к маме хочу, — начинает шмыгать носом. — Когда же мамочка приедет?! — снова всхлипывает, мельком поглядывая на меня.

Наблюдаю за тем, как сын пускает скупую слезу и опять горестно всхлипывает. Ждет, когда я его пожалею и разрешу все на свете. Каюсь, такое было в первый день после отъезда Майи. Малой меня продавил, а я и не заметил.