Книга Не отпущу, моя девочка, страница 116 – Мария Высоцкая

— И какую грань я в твоей голове уже перешел? Поделишься?

— Ты поступаешь, как все те люди, чьи дела лежат в сейфе у следователя.

— Занимательно.

Майя подходит ближе, обнимает со спины. Тычется лицом мне между лопаток.

— Можно ведь по-другому. Не обязательно становиться таким.

— Каким?

— Жестоким.

— А ты не в курсе, что я доброй ромашкой никогда не был?!

— В курсе. Но можно ведь стараться поступать правильно.

— Я поступил так, как считал нужным. Для меня это было правильно. Мы вроде обсуждали уже, что…

— Люди не меняются. Я помню. Просто мне за тебя страшно.

Она шепчет, а у меня дыхание перехватывает. Поворачиваюсь к ней лицом. Обнимаю.

— Я тебя услышал, — кладу ладонь ей на затылок и прижимаю к своей груди. — И я правда пробовал по-хорошему. С разговорами. Но иногда они не помогают. Ты же это понимаешь?

— Понимаю, — кивает. — Просто… Зло, оно всегда возвращается злом, Сенечка. Всегда. Я верю в карму, верю, что никому ничего не сходит с рук просто так. Просто представь, что когда у нас будет ребенок…

Она еще что-то говорит, но я уже не слышу. Фокусирую все свое внимание на ее последних словах.

У нас — и ребенок. Наш. Ее и мой. Это почему-то поражает.

Я о таком не думал. Вообще. Мне нужна была Майя. Всегда. Она одна.

Ребенок.

Мой и ее.

Сердце сжимается. Накатывает какое-то бессилие, когда пошевелиться не можешь, но именно сейчас оно приятное.

— Хорошо? — переспрашивает, и я киваю.

— Конечно, — киваю, не понимая вообще, чему. — Ты насчет работы думала? — решаю спросить. Раз уж у нас с утра такие разговоры.

— Думала, думала и ни к чему пока не пришла.

— Понял. Выбор я твой, конечно, в любом случае поддержу, но если решишь остаться в отделе, то будет это не очень искренне.

Майя смеется.

— Ну спасибо и на этом, — поправляет ворот моей рубашки. — Я просто не придумала еще, кем хочу быть, если не следователем, — жмет плечами.

— Мамой?! — само собой как-то вырывается.

Майя замирает. Стоим как два истукана, пялимся друг на друга.

— Поехали. Ты опаздывала, — моргаю и подталкиваю ее к двери.

— Да. Точно. Опаздывала.

Как только отвожу Майю в отдел и она вылезает из машины, набираю номер своего человека.

— Сворачивайся.

— Я уж нашел к ней подход.

— Сворачивайся, говорю.

— Ладно. Понял. Вылетаю первым же рейсом.

Сбрасываю звонок, прижимая угол телефона к подбородку. Не то чтобы я пропустил слова Кудякова мимо ушей, жестить не собирался, просто хотел, чтобы эта сучка почувствовала то, что чувствовал я. Нанял так называемого профессионального соблазнителя. Хотел отыграться на Ийке ее же методами.

А теперь?

Теперь после слов Майи передумал.

— Арсений Дмитриевич, едем?

— А, да. Поехали. В офис.

***

— Ты уже прилетел?! — удивленно реагирует отец на мое появление в своем кабинете.

— Ночью еще, — кладу ему на стол папку и выдвигаю для себя кресло, чтобы присесть. — Отчет.

— Посмотрю, — кивает.

Замечаю, как внимательно он меня рассматривает, и это, если честно, раздражает. Приходится приложить усилия, чтобы не съязвить.

Последние дни отец в хорошем расположении духа, и это неудивительно, потому как мама окончательно восстановилась. Не хочется портить ему малину своей кислой рожей вперемежку с едкими замечаниями.

— Как дела вообще? — интересуется и просит секретаршу принести нам кофе.