Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 182 – Мария Высоцкая

Обхватываю ладонями ее щеки. Снова пальцы в ее волосах. Губы к губам.

Меня трясет, как долбанного торчка, от одних только прикосновений. Трогаю ее и кайфую. Потому что моя. Всегда такой была.

Пять лет. Сука, пять лет просрано!

— Ника, — всасываю ее нижнюю губу, набрасываюсь с поцелуем, просовывая язык в ее рот. — Моя красивая девочка.

Руки начинают работать отдельно от мозга. Сжимаю округлые бедра, оглаживаю до колена, и отрываю ее ступню от пола.

Ника запрокидывает голову. Покрываю поцелуями ее шею. Грудь через футболку, которая мешает и от которой давно нужно избавиться.

Маньяком себя чувствую. Но продолжаю терзать любимые губы.

— Ян…

— М?

Прижимаемся друг к другу лбами.

— Я тебя хочу. Всю. Тело. Душу. Хочу тебя в свою жизнь, — перехожу на шепот, поглаживая ее скулу большим пальцем. — Всю. Навсегда. Выходи за меня замуж…

Слова слетают с губ раньше, чем успеваю подумать, но я о них не жалею. Ни секунды не сомневаюсь в их правильности.

Ника смотрит на меня во все глаза. Часто моргает и, кажется, не дышит.

— Ты с ума сошел?

— Нет.

Быстро снимаю со своего пальца побрякушку от Cartier и надеваю на Никин.

43.2

— Ян…

Ника смотрит на безымянный палец правой руки, и на ее лице проступает натуральный ужас.

Сталкиваемся взглядами. Когда это происходит, и сам начинаю дико нервничать. Если она меня сейчас пошлет, трагедией это не станет. Лишь легкой неприятностью на пути к большой цели, которую я обязательно завоюю.

— Выйдешь? — переспрашиваю и подношу ее подрагивающую ладонь к своим губам. Касаюсь прохладной кожи.

— Ты ненормальный, — выдыхает с шумом. — Тебе нужно лечится, — шепчет. — Я вызову скорую, — делает шаг в сторону комнаты, но я ее останавливаю.

— Возьму на заметку, — как дебил улыбаюсь. Меня слегка забавляет ее раздрай.

Прокручиваю колечко вокруг Никиной фаланги и переплетаю наши пальцы.

— Зачем ты это сделала? Это не смешно. Это не весело, — бормочет и смотрит при этом прямо в глаза. — Это глупая шутка. Самая глупая шутка.

— С чего ты взяла, что это шутка?

— Потому что мы не виделись пять лет. Так неправильно. Так не может быть.

— Есть какая-то официальная бумага на этот счет?

— Что? — моргает и морщит лоб.

— О том, что так нельзя. Есть официальный документ?

— Ты не понимаешь…

— Тебе не обязательно идти со мной в загс завтра. Но я правда хочу начать все сначала. По-другому.

Ника снова смотрит на кольцо, потом на меня.

— Как тебе только в голову пришло? Мы же ужинать собирались. Я же…

Она всхлипывает и стекает по стене к полу. Присаживаюсь на корточки перед ней и беру за руку.

— Если честно, — буру паузу в пять секунд, прежде чем продолжить, — я боюсь, что ты снова уедешь.

— И поэтому решил, — резко повышает голос.

— Нет же! — перебиваю ее также громко. — Давай поженимся. Тебе даже жить со мной не придется, если не захочешь. Будем встречаться.

— Глупость какая, — закатывает глаза.

— Узнавать друг друга заново. А если не выйдет…

— Хм, когда не выйдет, — поправляет меня с ехидной улыбкой.

— Когда не выйдет, подашь на раздел имущества, отсудишь у меня половину компании, продашь и откроешь штук сто своих архитектурных бюро, — пожимаю плечами.

Ника поджимает губы, чтобы скрыть улыбку.

Очень хочу, чтобы она восприняла это как шутку. И не связала со своей матерью. В моих словах нет этого подтекста. Я хочу, чтобы она понимала, все это прошлое для меня. Не имеющее больше никакого значения.