Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 174 – Мария Высоцкая

— Давай так, я переговорю с одним человеком, и он инвестирует в твое бюро — собственное. А ты возьмешь себе мой заказ.

— Ты хочешь меня купить?

— Хочу дать тебе возможность реализоваться и не растрачивать талант по пустякам.

У меня в свое время такой возможности не было, как и поддержки. Поэтому я несколько лет тупо болтался как дерьмо в проруби, куда прибьет, в ту сторону и смотрел.

— Что за человек? — Ника переходит на шепот.

Мои пальцы все еще касаются ее подбородка. Поглаживаю большим и не могу отвести от Ники глаз.

— У отца Тима огромный холдинг. Я думаю, он будет не против посотрудничать, если увидит перспективы.

— А он увидит?

— Я уверен, что да.

Стираю слезу, скатывающуюся по Никиной щеке, и перемещаю ладонь ей на талию. Прикосновения абсолютно без интимного подтекста, но все равно прошибает. Разряд тока проходит сквозь тело, и я прикрываю глаза.

Впитываю в себя этот момент. Запоминаю все до мельчайшей детали.

— Ты был счастлив эти пять лет, Ян?

— Временами…

— Я тоже…

Ника

Божечки! Мамочки! Что происходит?

Зачем он так смотрит? Это же убийственно. Нечестно! Не в глаза, а в душу заглядывает. На винтики меня разбирает.

Как дышать? Как жить-то теперь?

Ну зачем он снова появился?

Я же смогла. Я же пережила. Справилась, блин!

Тогда почему меня так штормит? Почему я все еще на него реагирую?

Не отболело, не зажило до сих пор?

Я, когда сюда возвращалась, уверена была, что у меня новая жизнь. Та, к которой я стремилась, та, которая нравится. В конце концов та, в которой комфортно, черт его подери.

А теперь?

Снова бездна какая-то и душа в клочья. За что ты так со мной Ян? Хватит меня выбирать. Хватит мучать!

Замуж я, видите ли, вышла. Да после тебя у меня сердца не было. Ты его вырвал и с собой утащил, чудовище.

— Какое же ты чудовище.

Вздрагиваю, потому что понимаю, что вслух сказала.

Ян приподнимает бровь. Выглядит это постановочно и комично.

— Это почему?

— Не почему. Я домой хочу. Ты обещал, — отстраняюсь.

Его пальцы наконец-то больше меня не касаются. Но кожа на подбородке все равно горит.

Я чуть не умерла, когда он дотронулся. В голове стразу кинолента воспоминаний. До тошноты ярких, будто все это между нами только вчера было.

Медленно начинаю задыхаться. Еще десять минут наедине с Гиршем, и точно с ума сойду.

К счастью, Ян встраивается в поток автомобилей. Ведет машину расслабленно, будто его вообще не трогает происходящее, зато я, как на иголках, места себе не могу найти, ерзаю и постоянно оттягиваю платье вниз, чтобы прикрыть колени.

Не раз уже заметила, что он на мои ноги пялится. Маньяк-озабочка!

Остаток пути мы молчим. Я смотрю в окно, и лишь иногда даю волю своим желаниям — мельком поглядываю на Яна. Он это чувствует, и каждый раз поворачивает голову в мою сторону. Приходится прятать взгляд и делать вид, что ему показалось.

Цирк какой-то. Ей-богу.

У дома ситуация достигает пика абсурда. Как только он припарковывает машину, то сразу выходит на улицу. Огибает капот и открывает мне дверь.

Наблюдаю за происходящим откуда-то со стороны.

Дрожу, убеждаю себя, что не стоит, но все равно вкладываю свою ладонь в его поданную руку. Но не дурочка ли?

К чему эти жесты галантности, когда в прошлом мы прекрасно станцевали на костях друг у друга.