Книга Наше шаткое равновесие, страница 44 – Мария Высоцкая

— Игорь, я люблю тебя, иногда это сильнее гордости. Возможно, тебе этого не понять, но…

— Подожди, — отвечаю на звонок.

— Юрич, тут труп у рестика, ну этого, который мы…

— Чей труп?

— Девушки, тут народу понаехало тьма. Говорят, чья-то дочь, короче, тебе лучше приехать.

Серьезно? Это уловка? Шутка? Смотрю сквозь продолжающую что-то болтать Алку, чувствуя, как сжимается сердце. Резко поднимаюсь и, не закрыв кабинет, еду к этому адскому ресторану.

Журналюги, куча тачек, взгляд сам падает на накрытое черной пленкой тело. Делаю два шага, оттягивая шуршащую дрянь на себя.

Женя

Хочешь, чтобы день не задался, выслушай с самого утра лекцию от отца. Хочешь, чтобы не задалась жизнь, начни по дурости и зеленым молодым соплям встречаться с Мурасом.

Чем дальше мы продвигаемся в этой обоюдной неприязни, тем расшатанней становятся мои нервы. А ведь еще нужно поговорить с Поли, и с мамой своей не помешает. Потому как Игорь явно не станет скрывать своего присутствия в нашей жизни.

В общем, проблема на проблему, недосказанность на недосказанность, вуаля — снежный ком. И разгребать его мне. В одиночку.

Хотя, если подумать, я в одиночку все это и заварила.

Впрочем, сегодня пятница. Прекрасная и беспощадная. А дальше — целых два выходных, которые мы с дочкой проведем за городом на Зотовской даче. По крайней мере, я на это надеюсь.

Поцеловав ребенка и маму на прощание, выхожу за дверь родительской квартиры с каким-то облегчением. Мне всегда, несмотря на прошествие стольких лет, неудобно перед ними. Неуютно. А если по-простому, то стыдно. До сих пор. И я даже не знаю, как от этого лечиться. И лечится ли это вообще?

В ресторан приезжаю почти одной из первых. Сегодня банкет, а еще должна приехать заказчица. Дочь ректора какого-то вуза. В подробности я не вдавалась, но она хочет устроить у нас девичник.

Поэтому я, подобно ждуну, перебираю на своем столе документы ровно до тех пор, пока за дверьми моего кабинета не начинается паника. Она еще не воспринимаема на слух, но я уже ее чувствую.

— Женька, там эту убили, — Зотова почти сбивает меня с ног, запыхавшись, пытается что-то объяснить.

— Кого? Где?

— Ну эту, с девичником, у нас прямо перед входом…

По спине проходит жуткий холодок. Сглатываю образовавшийся в горле ком и, оттянув рукава вязаного платья, подхожу к окну.

— Полицию вызвали?

— Вызвали, Евгения Андреевна, едут уже.

Моргаю, замечая подъезжающую машину стражей порядка и скорую.

— Хорошо. Народу много в зале было?

— Нет, человек десять. Все здесь. Никто туда не вышел после такого. Там мозги на асфальте. Выстрел. Все испуганы.

Медленно киваю, стеклянным взглядом смотря на бездыханное женское тело в ярко-синей куртке. Только этого всего нам не хватало. Ничем хорошим для заведения это не закончится.

— Жень, что делать-то?

— Ничего. Сейчас всех допросят и отпустят, не нервничай, Вилка.

— Не понервничаешь тут. До сих пор языком еле ворочаю, это надо, посреди дня…

— Да уж.

Непроизвольно вздрагиваю, моментально выделяя из толпы Игоря. Он явно только приехал. Дерганый какой-то. Злой. Это ярко выражено в его походке, мимике. Словно никого не замечая, Мурас подходит к уже накрытому черным пакетом трупу девушки и тянет шуршащую пленку на себя. Рывком. На мгновение замирает и как по щелчку пальцев превращается в другого человека. Движения ленивые. По лицу бегает ухмылка. Мне же становится жутко.