Книга Не отдавай меня ему, страница 89 – Ульяна Романова

Я помнил. Тогда Тим брал мою машину, а когда вернул, был сам на себя не похож. Я не придал этому значения, а оно вон как повернулось…

— Думаю, я напомнила ему его брата. Ты знал, что у Тимура был брат-близнец?

— Откуда? — округлил я глаза.

— Только не говори, что я рассказала тебе. Может, он сам когда-нибудь сможет открыться. Сегодня ночью, когда он привез меня в больницу, то накричал на своего отца и требовал вылечить хоть кого-то. Думаю, он просто пытался заглушить свою боль или… Не знаю, как это правильно сформулировать. Словно он пытался отомстить… Опухоли? Болезни. Встретил ее снова и не смог пройти мимо. А еще он говорил про хорошие поступки и все утро не мог до кого-то дозвониться. Я случайно увидела, она подписана в его телефоне как Яся.

— Вот это его накрыло, — присвистнул я.

— Когда мы с тобой встретились, я считала тебя таким же, как он. Я очень ошибалась, может, и Тимур не безнадежен?

— Время покажет, — я поцеловал Машу в макушку и предложил: — Пойдем домой? Ты можешь идти?

— Я даже лететь могу, — на лице моей девочки засияла счастливая улыбка, — смотри…

Она раскинула руки в стороны и побежала к выходу, громко смеясь. Эхо коридора подхватило ее смех, а я мотнул головой и рванул за ней.

Поймал в коридоре на лестнице за талию, притянул к себе и поцеловал. Наверное, это был наш первый настоящий поцелуй. Без горечи. Без металлического привкуса. Без боли, тревоги, ужаса и ожидания неминуемого.

Она моя. Со мной. И никуда не уйдет. Кончики пальцев закололо, словно я сам оживал, а все произошедшее казалось дурным сном.

— Люблю тебя, — шепнул ей в губы.

— А я тебя, — так же горячо ответила Маша.

И меня отпустило. Иррациональный, липкий страх, что я был ей нужен только в момент болезни, тоже ушел не прощаясь.

— Машка, мое предложение все еще в силе, — напомнил я.

— Какое? — сверкнула она глазами.

Я опустил голову и прямо на лестнице встал на одно колено:

— Выйдешь за меня?

— Ты уверен? — закусила она губу.

— Уверен, — согласился я.

— Тогда выйду, — засмеялась она.

Я завис, слушая ее звонкий, счастливый смех. Никогда не слышал, чтобы она так смеялась — заразительно и по-настоящему счастливо.

Я поднялся, снова привлек ее к себе и поцеловал, вторгаясь языком в рот. Сожрать ее хотел в тот момент. Мы оба тяжело дышали, забыв, где мы находимся.

— Молодые люди, здесь вам не гостиница, — прокряхтел старушечий голос.

Я с трудом оторвался от Маши, взглянул на недовольную бабульку, которая, поджав губы, стояла напротив нас, опираясь на деревянную трость.

— Да? — хрипло переспросил я. — Перепутали, наверное.

Подхватил Машу за руку и потащил за собой к выходу. Она прятала лицо за моим плечом, а я не удержался:

— Стесняешься? Я думал, мы это уже прошли. Или, когда не умираешь, как-то по-другому ощущается?

— Ну да, — закивала Маша.

Мы переглянулись и засмеялись, окончательно сбрасывая напряжение последних недель.

Маша надела шапку перед выходом на улицу, а я осторожно завязал на ней шарф. Щелкнул ее по носу, застегнул свою куртку и взял за руку.

Погода в тот день испортилась. Бушевала метель, ветер сбивал с ног, но нам было все равно.

— Погоди, я вызову такси, — прокричал я, утягивая Машу обратно в здание клиники.

Вызвать такси не получалось — пришлось добираться на метро. От больницы до станции мы добежали за десять минут, спустились в подземку и, пока ехали до нашей станции, почти не прекращали целоваться.