Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 40 – Ульяна Романова

— Вам не кажется, – важно кивнула я.

— Тогда предлагаю высадить этого хамоватого пассажира и дальше отправиться только вдвоем, – нарывался Иннокентий.

— Отличная идея, – согласилась я.

— В ресторан? – приподнял бровь Кеша.

— С вами, Иннокентий, хоть на край Земли.

— Кеша, ничто так не бодрит после тяжелого трудового дня, как сломанная челюсть, – кровожадно предупредил Эдуард. – Катерина Романовна, а ты интриганка!

— Почему интриганка? – вступился за меня старший. – Просто я Катерине больше нравлюсь. Не женат, Катерина Романовна, свободен как ветер. Двукратный чемпион по лени, знаю таблицу умножения и поднимаю самооценку силой мысли.

— Я надеюсь, базовые навыки бобра и енота – это семейное? – деловито полюбопытствовала я.

Иннокентий округлил глаза, удивленно покосился на недовольного Эдуарда и на выдохе выпалил:

— Конечно! И немного у кролика перенял.

— Кеша, выйдем? – предложил Эдуард.

— Не могу. Я боюсь.

— Правильно. Челюсть у тебя одна, а братьев у меня двое, от потери одного ничего не поменяется.

— Поменяется. У тебя, малой, прав нет, а до синявок еще доехать надо.

— Через два месяца вернут, – злорадно напомнил ему Эдуард.

— За что забрали? – вклинилась я.

— Гонял.

— На этом? – обалдела я.

— Ага. Это не машина, а зверь. Советская феррари!

— Да ну?

— Ну да. Кеша…

— Хочешь, чтобы и у меня права отобрали?

— Хочу.

— Иннокентий, а где вы работаете? – продолжала я.

— Я? В здравоохранении.

— Кем?

— Охранником, – сдал брата Эдуард, – Катерина, а хочешь…

— Не хочет, – перебил его Иннокентий, – охранником, Катерина Романовна. Да к черту сантименты, предлагаю перейти на «ты». После того, что сегодня между нами было…

— Кеша, ты вторую жизнь на помойке нашел, поэтому такой смелый, да? – взмахнул руками Эд. – И что сегодня между вами было?

— Мы породнились душами, я открыл в себе предрасположенность к парикмахерству. Подумываю пойти учиться. Катерина, ты обучаешь?

— Тебя – легко. Даже в салон к себе возьму на работу.

— Вот. Учись, малой!

— Чему? Кокетничать с женщиной брата?

— Я не твоя женщина, – напряглась я.

— Какие наши годы, Катерина, – нагло подмигнул мне Эдуард, развернувшись всем корпусом, – а я целеустремленный и заботливый.

— И хозяйственный, – поддакнула я.

— И ручной, как граната, – Эдуард наградил меня широкой улыбкой.

— Куда дальше? – отвлек нас Иннокентий.

— Здесь налево, а потом прямо, – пояснил ему Эдуард и достал мобильный, – алле. Что там? Уже упоил? Ну ты талантище, Гриша! Едем уже, жди. Пои дальше, Катерине Романовне еще машину чинить сегодня. Давай.

Он сбросил вызов и отчитался:

— Синявки синие, справимся быстро.

— Вы оба меня пугаете, – призналась я.

— Катя, слово даю, все синявки выживут, – приложил ладонь к груди Эдуард, – и вообще, мы спецы. Гриша в запой уводит, мы выводим, схема отработанная и деньги не лишние.

— Какие деньги? – не поняла я.

— Мы ж все не бесплатно, Толик гонорар выдал и все расходы оплатил.

— О боже!..

— Хочешь жить – умей вертеться, – назидательно сообщил Эдуард.

Я прикрыла глаза, умоляя свое спокойствие вернуться. Поняла, что у меня задергались оба глаза, и постаралась отпустить ситуацию.

— Если что – меня с вами не было, – отрезала я. – Не дай бог в соучастники запишут, сидеть еще с вами.

— За что сидеть-то, Кать? – не понял Эдуард. – Нет тела – нет дела. А у тебя там бетона завались. Катя, не бледней, я пошутил. Мантру вспоминай, давай, про единорогов. Может, выпьешь?